Она читала на ночь

Черный «мерседес», как было приказано, ждал его в тени каштанов.

Спустя полчаса господин Шахров остановил машину у небольшого двухэтажного дома на Владимирской. Большие стеклянные окна на первом этаже, давно не мытые, были увешаны картинами, над входом красовалась претенциозная надпись: «Галерея искусств». Егор Иванович открыл дверь и вошел в тесный полутемный торговый зал, сплошь загроможденный полотнами с рамами и без рам, деревянными скульптурами, глиняной посудой, различными панно в народном стиле, какими-то стеклянными шарами и бутылками.

Повсюду лежал тонкий слой пыли, пахло лаком, красками, сухим деревом и шерстью.

В зале никого не было. Видимо, покупатели посещали «Галерею искусств» настолько редко, что продавец просто не считал нужным зря терять время, стоя «за прилавком». Собственно, и прилавка никакого в магазинчике не было. Он больше напоминал склад ненужных вещей, нежели торговое помещение.

– Эй! – крикнул господин Шахров. – Здесь есть кто-нибудь?

В самом дальнем углу зала что-то заскреблось, и на свет вышла маленькая сухонькая женщина.

Она смотрела на посетителя поверх очков, не выпуская из рук вязание. Спицы так и мелькали, а клубок ниток, по всей видимости, находился в оттопыренном кармане ее безразмерной кофты. Во всяком случае, нитка тянулась именно оттуда.

– Вам кого? – спросила женщина, не прекращая работать спицами.

– Я покупатель, – сказал Шахров. – Хочу приобрести картину.

Женщина так удивилась, что на минуту забыла о спицах, и они застыли в ее руках.

– Что вы сказали? Я не очень хорошо слышу.

– Хочу картину купить! – громко повторил Шахров, проклиная свое любопытство и эту глухую тетерю, которая вылупилась на него, будто бы он просит продать ему живого слона.

– А-а… – неопределенно произнесла тощая дама. – Ну, смотрите. Выбирайте.

– Вы мне не поможете?

Дама вздохнула, поправила на носу очки и спрятала вязание в карман. Весь ее вид выражал недоумение, что такой приличный человек валяет дурака. Разве среди этого хлама есть нечто, заслуживающее внимания?

– Вам что, портрет или пейзаж? – спросила она.

 – А может, натюрморт предпочитаете?

– Меня интересуют работы Ксении Миленко. У вас есть что-нибудь?

Лицо тощей дамы немного оживилось и даже порозовело.

– Знаете, – доверительно наклоняясь к Шахрову, сказала она, – это единственная художница, которой удается продавать картины через наш магазин. Если кто сюда и заходит, то покупает только ее работы.