Опасайся взгляда Царицы Змей

Я спала, ничего не слышала… – она снова заплакала, горько, навзрыд, как плачут маленькие дети.

– Какой стеллаж? – Он понимал, что задает глупый вопрос, но ничего другого просто не приходило в голову.

– Железный… Помнишь, на котором маски всякие стояли гипсовые, бюсты? Там их два, рядом. Оба были прикреплены к стене. Не представляю, как это могло случиться?! – Нина помолчала, собираясь с духом. – У него разбита голова, висок. Наверное, угол стеллажа… – она не договорила, всхлипнула. – Я вызвала «скорую», но было поздно.

Сказали… что Артур умер мгновенно, сразу. Не мучился…

– Я сейчас же приеду.

– У нас полно милиции… Они не знают точно, несчастный случай это или нет…

– То есть как? Они что, думают…

– Да. Они думают, это может быть… убийство…

– Боже мой! Полный абсурд! Кому могло понадобиться убивать Артура? Он что, депутат, журналист, бизнесмен?

– Я тоже так думаю, но он был не в себе последнее время… Он тебе рассказал?

Сергей вспомнил слова Артура: тот пытался ему что-то объяснить, втолковать, но не смог.

Говорил путано, будто бредил.

– Знаешь, Нина, я так его и не понял. Я подумал, у него нервный срыв, от переутомления, от работы. С творческими личностями такое случается.

– Да… – она вздохнула. – Ты видел «Царицу Змей»?

– Конечно! Потрясающая вещь…

– Она твоя… Я имею в виду, Артур хотел подарить ее тебе, когда выставка закончится. Говорил, что она должна быть только у тебя.

– Но почему?

– Я не знаю. Но хочу выполнить последнюю волю мужа.

Возьми картину.

– Хорошо… – Сергей был растерян.

Когда он приехал в дом Корнилиных, тело Артура уже увезли. В мастерскую никого не впускали. Несколько милиционеров расспрашивали Нину, соседей, знакомых, приехавших выразить соболезнование. За забором толпились «почитатели» и просто любопытные. Слух о внезапной смерти художника мгновенно облетел город.

Сергею тоже пришлось отвечать на вопросы, которые в основном сводились к следующему: были ли у Артура враги, не одалживал ли он кому-нибудь крупную сумму денег и не был ли он сам кому-то должен.

Расспрашивали об интимной стороне жизни художника, подразумевая ревность как мотив убийства. Учитывая талант Корнилина, могла присутствовать еще и зависть. Не исключалось, что на художника мог совершить нападение маньяк. Величайшие шедевры человеческого гения порой оказываются слишком сильным испытанием для больной психики – картины режут, обливают кислотой, и прочее.