Полуденный демон

Господи, как я его ненавижу! Понимаю, что гневаться грешно… а помышлять о мести тем более. Убить его, что ли? Как иначе я смогу избавиться от этого опасного человека?»

Колбин ужаснулся своей мысли, однако та крепко засела в его голове…

* * *

Подмосковье. Деревня Черный Лог

– Пересолил, Санта, – со вздохом сказала Глория, отодвигая тарелку с недоеденной рыбой. – Влюбился небось?

Великан залился краской до корней волос и поспешно принялся убирать со стола.

– Угадала? – улыбнулась она. – Ну, прости.

Я не хотела. Само собой вышло. Клянусь! Кто же сия счастливица?

– Что вы такое говорите, Глория Артуровна? – окончательно смутился слуга, гремя столовыми приборами. – Потешаетесь надо мной?

– Осторожнее, посуду побьешь…

Санта чуть не поставил тарелки мимо подноса, спохватился и неуклюже задел локтем кувшин с вишневым компотом.

– Ой!..

Кувшин чудом устоял, а великан с сердцем произнес:

– Стар я уже для любви-то. Немощен.

Глория не выдержала и залилась заразительным хохотом.

– Это ты немощен, Илья Муромец? Погляди на себя в зеркало! С тебя хоть сейчас пиши картину «Русский богатырь».

Санта в самом деле выглядел богатырем: огромный, кряжистый, крепкий, с кулаками, похожими на кувалды. Про таких говорят «косая сажень в плечах». По его виду трудно было определить возраст – то ли сорок, то ли пятьдесят, то ли больше. Сам белый, как лунь, стриженный в скобку, а лицо румяное, без морщин.

– Я душой немощен… а не телом, – возразил Санта. – Любовь – дело тонкое, деликатное.

Возвышенное! А у меня душа загрубела, панцирем покрылась. Не гожусь я для любви.

– Она сама выбирает. Людей не спрашивает.

– Скажете тоже, «влюбился», – возмущенно пыхтел слуга. – Как можно? Любовь это же ведь… опиум для народа! Наркотик! Человек к ней привыкает, а потом – ломка. Тяжкие страдания. От любви больше слез льется, чем от горя.

– Ты, случайно, не партийным агитатором был?

– Я Санта-Клаусом работал… детишек веселил, и взрослых тоже. Вам это отлично известно, – обиженно пророкотал великан.

 – Мне нравилось подарки раздавать.

– А принимать?

Санта насупился и замолчал, смахивая крошки со стола.

– Любовь – это подарок… дар судьбы, – добавила Глория. – От нее отказываться нельзя.

– Я не отказываюсь…

– С тобой дело обстоит хуже, дружок. Ты боишься.

– Любви-то? – нахмурился слуга и признал нехотя: – Ваша правда, хозяйка. Боюсь я ее, как черт ладана. Закрутит она меня, измотает, выжмет и выбросит за ненадобностью.