Последняя трапеза блудницы

– Вы найдете автора письма? – с сомнением спросила она Астру. – Мой муж не хочет и слышать о расследовании. Он не должен ничего заподозрить. Обо всем, что вас интересует, спрашивайте только у меня.

– Хорошо.

– Вы… экстрасенс? Ваш друг намекнул на вашу способность видеть больше, чем обычные люди.

– Я использую свои собственные методы, – скромно потупилась Астра.

– Могу я спросить какие? – робко улыбнулась Инга. – Мне необходимо кому-то довериться… полностью. При этом я очень боюсь навредить политической карьере Михаила Андреевича.

Он такой щепетильный в вопросах частной жизни. Если хоть что-то просочится в прессу…

– Не просочится, – уверила ее Астра. – Я постараюсь максимально ограничить круг людей, которые будут посвящены в наше дело. У вашего супруга есть охрана?

Она не ответила на вопрос о методах, а Инга, истинная интеллигентка, не настаивала. Богатство, кажется, не испортило ее, а лишь придало шарма.

– Конечно, целая служба безопасности.

– Значит, вам не о чем беспокоиться.

– Это невозможно! – Теплинская прижала руки, обтянутые дорогими перчатками, к пылающим щекам. Было морозно, но она распахнула манто, раскраснелась. – С тех пор как Миша принес в дом мой портрет, я ни одной ночи не спала без снотворного. А потом еще это письмо…

– Какой портрет?

– Он заказал художнику Игорю Домнину мой портрет… в подарок на день рождения…

И она поведала Астре историю с картиной. Та внимательно выслушала. Нет ли связи между портретом и письмом Сфинкса?

– Ваш муж хорошо знает Домнина?

– Слышал о нем… так же, как и я.

Миша предложил на выбор Заруцкого и Домнина, я была в затруднении. Поэтому он сам принял решение. Я отказалась позировать, и муж передал художнику несколько моих снимков и домашнее видео. Мы не предполагали, какой образ ему взбредет в голову! Почему именно Юдифь или Саломея? Эта отвратительная мертвая голова у меня в руках… прямо на переднем плане… и знаете, она имеет черты Мишиного лица…

– Кто-нибудь заметил сходство, кроме вас?

Инга помолчала, остановилась напротив монастырских ворот, глядя, как входят и выходят люди, крестятся на пятиглавую церковь.

– Все хочу пойти помолиться, – призналась она. – Свечку поставить за здравие… да не пускает что-то. Наверное, грехи. О чем вы спросили?

– О сходстве.

– Думаете, я умом тронулась? Весь ужас заключается в том, что… я сама прихожу к этому выводу. Подруга моя Лида восхищается портретом, и другие в восторге. Одну меня жуть берет.