Следы богов

Причем засыпал он быстрее, чем голова опускалась на подушку. Снов не было. Утром Павлу казалось, будто он только что закрыл глаза. Завтракать он ехал в офис, где и проводил весь свой очередной день, до позднего вечера.

Тяга к алкоголю и наркотикам у него не развилась, и он даже не курил. То есть подымить сигареткой в свое удовольствие мог, конечно, но исключительно забавы ради.

Раз в неделю приходящая домработница делала уборку, закупала продукты по списку, относила белье в прачечную. Только месяц назад он удосужился поставить себе бронированную дверь.

«Чего у меня грабить-то? – шутил с начальником охраны. – Антиквариат, драгоценности дома не держу. А остальное, если и своруют, – невелика беда».

Долгое время у него не было стоящей личной охраны, – так, мелочовка: вооруженный водитель, который провожал его в темное время суток до квартиры, и секретарь-референт, по совместительству телохранитель. Кстати, именно манере держать вместо длинноногих смазливых девчонок секретарей-мужчин он был обязан слухами о нетрадиционной сексуальной ориентации.

Но Широкову было все равно. Скандальная репутация только играла ему на руку. Он не собирался никого ни в чем разубеждать. Пусть себе думают, что хотят.

Близких друзей у него не водилось. Приятели были, знакомые, партнеры, сотрудники, но такого человека, кого он считал бы другом, пока не появилось. Наверное, Широков сильно завышал требования. Он этого не отрицал. Да, завышал. Кому не нравится – его проблемы. Вольному воля. Так его Зубр учил, старый матерый волк, которого не проведешь.

Уроки криминального авторитета Зуброва намертво запечатлелись в сознании Паши. И он еще ни разу об этом не пожалел. Зубровская школа помогала ему правильно строить отношения и с теми, кто наверху, и с теми, кто пониже. До сих пор удачно запущенный и обильно смазанный механизм компании «Сибирь-нефть» работал, как часы.

Жалко, что Зубр умер. Изношенный в тюрьмах и лагерях организм сдал, и ничего не помогло – ни деньги, ни преданная любовь братвы, ни молитвы.

Сколько «зеленых» Паша сам возил в Новодевичий, в Троице-Сергиеву лавру, сколько молебнов заказывал, сколько свечей ставил – не каких-нибудь, самых дорогих, – все без толку. Видно, многогрешен был Зубр, раз не спасли его молитвы святых отцов. А кто на этой земле не грешен?

После смерти Зубра его «империя» развалилась. Куски хватали, кто какой мог проглотить и не подавиться. Широкову достался не большой, но и не самый маленький шмат зубровского пирога.