Третий после смерти

Оказалось, Руслан Кириллович живет и работает в Питере, а в Костров приехал заканчивать диссертацию.

– Место тихое, как раз подходящее, чтобы засесть за материалы и писать, писать… Я снимаю комнату на Речной улице. Хорошо тут у вас!

– Вы по какой науке? – поинтересовалась Татьяна Савельевна. – Что изучаете?

– Особенности культуры древних славян. Псковская область в этом плане весьма примечательна.

– Женаты, поди? Детишки уже есть?

Она с замиранием сердца ждала ответа.

– Да нет, не успел пока семьей обзавестись, – усмехнулся ученый.

 – Все недосуг. Работы много. Вот получу докторскую степень, тогда и начну невесту искать.

«Вот бы такого жениха моей Маше! – подумала Татьяна Савельевна, прикидывая, как бы задержать гостя подольше. – Женился бы он на ней, увез в Петербург. Какая у нее жизнь в этой глухомани?»

Руслан Кириллович пил чай, нахваливал варенье, охотно поддерживал разговор… и дождался Машу. Татьяна Савельевна удовлетворенно вздохнула, заметив, как у него загорелись глаза.

– Однако засиделся я у вас, – с сожалением сказал гость, взглянув на часы. – Пора и честь знать.

Он тепло распрощался с Симанскими, у самой двери задержался, поцеловал Маше руку и все не отпускал ее, глядя на девушку потемневшими, горячими глазами.

– Вы приходите к нам, Руслан, – накинув на себя платок и выйдя на крыльцо, сказала Татьяна Савельевна. – Чаю попить, побеседовать. Зима в Кострове лютая, снежная… скука одолеет у печки-то сидеть.

Талеев два дня не показывался, заставил Симанскую-старшую поволноваться.

А на третий день – пришел, принес торт и бутылку шампанского, отметить знакомство.

– Никуда ты не денешься, голубчик! – с облегчением шептала себе под нос, крестясь, Татьяна Савельевна. – Маша тебя присушила, я сразу поняла. Это ты для форсу паузу выдерживал, потому что городской, балованный. Ничего, мил человек, будет и на нашей улице праздник!

Руслан начал ухаживать за Машей, она принимала его знаки внимания как должное, слегка снисходительно.

Постепенно их отношения становились все более тесными…

Второй настойчивый звонок в дверь вырвал Симанскую-старшую из приятных воспоминаний.

– Ах ты, батюшки! – воскликнула она, ускоряя шаг. – Да что ж я замечталась!

Она, не глядя, распахнула дверь, приготовившись приветствовать как всегда галантного, благоухающего дорогим одеколоном Руслана… На крыльце весь в снегу стоял Андрей Чернышев, в новенькой летной куртке с майорскими погонами на широких плечах.