Запоздалая месть

– Я занимаюсь социальным обеспечением, – сказала Ева. – Проведываю одиноких пожилых людей, выясняю их материальное положение.

– А-а… – равнодушно пробормотал старик, щурясь от едкого дыма.

– У вас есть жалобы?

– Пенсия маловата. Дом валится, а починить не на что. Он мне от матери достался, в наследство. Жена выгнала… вот я с тех пор сюда и переселился. Работал на железной дороге, ремонтником. А теперь едва перебиваюсь.

– Дети у вас есть? – спросила Ева.

– Сын. Большим человеком стал, в Москве живет.

Только он мне не помогает, обиделся. И жена обиделась. Не признают они меня. Катька, неблагодарная баба, за водку меня поедом ела! – распалился старик. – Будто рабочему человеку и выпить нельзя! Забыла, как я ее, голодранку, у себя в бараке поселил, женился на ней. Потом барак снесли, нам полдома дали. А она меня выгнала!

– Почему вы свою… бывшую жену называете голодранкой?

– А кто она есть? Работала продавцом в магазине, комнатушку снимала – половину зарплаты приходилось за жилье отдавать.

– Так она не здешняя?

– Катька-то? – старик Руднев выпустил из щербатого рта облако вонючего дыма. – Знамо дело, не тутошняя! Чего бы она у чужих людей угол снимала? Приезжая она.

– Откуда?

Старик почесал затылок, сделал пару затяжек.

– Запамятовал я… То ли из Березова, то ли из Березовки. Я ее так и называл: «чурка березовая»! – он сипло засмеялся. – Пацана бирюком вырастила, он со мной, родным папашей, разговаривал свысока.

Я, вишь, для них пьяница, алкаш, значит. Они меня стыдились, а как Гордей школу окончил, Катька со мной развелась. Ни ответа, ни привета с тех пор!

Он сердито дымил, а Ева обдумывала очередной вопрос.

– У вас еще родственники есть?

– Не-а, – помотал давно не стриженой головой Руднев. – Я один, как перст, остался. У Катьки сестра была старшая – померла. Племянницы есть, дочки ее: они в Волоколамске живут.

К нам ни разу не приезжали, только открытки слали… на Новый год. А больше родни нету.

Подул ветер, и на траву снегом полетели лепестки отцветающих акаций.

– Вы в колдовство верите? – вдруг спросила Ева.

Старик закашлялся, долго протирал слезящиеся глаза.

– Ни в бога, ни в черта! – хрипло сказал он. – Какое еще колдовство? Тьфу! Если что померещится, у меня одно лекарство – стакан водки.

Ева не сдавалась.