Арикона, или Властелины Преисподней

 – Мне доложили, что кое-где ты выходишь за рамки возложенных на тебя обязанностей и превышаешь свои полномочия. Так ли это?

– Мой Лорд вправе сердиться на меня за некоторые мои поступки, однако, я не совсем понимаю, в чем именно я виновата.

– Мне доложили, что совсем недавно, пару дней назад, ты нарушила течение судьбы, отобрав у неба некого святого. Точнее – потенциального святого, которым он мог бы стать после своей кончины. Было такое?

Арикона наморщила лоб, перебирая в голове события последних дней.

– Возможно, вы имеете в виду того монаха, мой Лорд, который праведной жизнью, молитвами, покаяниями и проповедями готовил себе дорогу на небо?

Лорд сделал неопределенное движение рукой.

– Если речь идет именно о нем, то могу ли я сказать несколько слов в свою защиту, мой Лорд?

Он подпер рукой подбородок и задумчиво уставился на Арикону.

– Насколько я помню, мой господин, в договоре, который мы с вами заключили, четко оговорены мои права. И там сказано, что сила моя, данная для мести и наказания провинившихся перед вами, мой Лорд, распространяется также на тех, кто насильничает или совершает иные непотребности не только над людьми, но и над животными.

– Разве там был такой пункт? – равнодушно спросил Лорд и покосился на тяжелые изумрудно-зеленые занавески из дорогого бархата, скрывающие окна и мрачный пейзаж за ними. Арикона невольно проследила его взгляд и заметила, как занавеска слегка колыхнулась. За ней кто-то прятался, и Лорд это знал.

Он кивнул: продолжай.

– Мой Лорд совершенно прав, указывая мне на случай с добрым монахом. Я никогда не приближалась к нему, так как он не совершал ничего такого, что могло бы привлечь мое внимание. Но неделю назад, мой Лорд, этот благочестивый человек, имеющий за собой только один грех – неумеренность в еде и вине, – набил свое толстое брюхо таким количеством благородного напитка из погребов монастыря, что уснул прямо за столом и во сне упал с кресла, опрокинув еще и канделябр с зажженными свечами… Мне продолжать? – спросила она, увидев, что Лорд опять смотрит на занавеску.

Он прикрыл глаза.

– Свечи, мой Лорд, упали, разумеется, на ковры, начался пожар, и огонь перекинулся на все постройки монастыря, чему очень поспособствовал сильный ветер. Запылала и конюшня.