Арикона, или Властелины Преисподней

Но благочестивый монах, вместо того, чтобы спасти насмерть перепуганных и сгорающих заживо благородных животных, приказал спасать иконы и золотые предметы с алтарей в молельных, а также запасы продовольствия. К его чести сказано будет, что ни один человек не погиб, и все они имели возможность позже опять предаться горячим молитвам перед иконами. Но лошади, мой Лорд… Двадцать прекраснейших животных погибло в жесточайших муках и невероятном страхе только из-за того, что некому было открыть дверь конюшни и денников. Ведь все выносили из огня иконы и образа.

Благочестивый монах же, ни минуты не сомневаясь в правильности своих действий, после благополучного завершения всех событий принялся щедро угощаться и возносить благодарные молитвы Отцу за спасение монастыря и добрых монахов.

– И ты взяла на себя роль демона мести за животных?

Арикона почувствовала себя не просто уязвленной, но и несколько оскорбленной. Порозовев, она сжала зубы и с напряжением ответила:

– Мой Лорд, разве не вы дали мне силу и договор? Я мщу за людей, но и за животных в мире земном заступиться некому.

Именно поэтому в договор был включен такой пункт.

Лорд едва заметно усмехнулся и щеки Ариконы запылал еще ярче. Мускулы на руках вздыбились железными шарами.

– Ты обрекла его на сильные муки, девочка, – сказал вполголоса Лорд, но, как показалось Ариконе, не осуждающе. Он просто констатировал факты. – Сгорая от внутреннего огня и зная, что стало причиной этого огня, он в предсмертной агонии проклял всех – и тебя, и меня, и Отца своего, и всех живых и мертвых.

Таких страшных проклятий даже мне удавалось слышать не часто. Святость его ангелам, по законам неба и земли, пришлось аннулировать, и сей благородный муж был свергнут с облаков в нашу скорбную обитель, чему лично он сам чрезвычайно удивился.

– Это вас расстроило, мой Лорд?

– Нет, ничуть. Мне даже приятно, что наконец-то у меня будет с кем поболтать о законах божьих. В аду тесно стало от грешников – посредственных и никчемных. А тут – … – Лорд развел руками как бы подчеркивая величину сущности монаха, – почти готовый святой.

Жаль, что когда-нибудь мне все же придется отдать его на небо – когда он искупит свой грех произнесенных проклятий.

– Отдать? – Арикона чуть не вскрикнула.

– Да, и ты должна это знать. Тут я бессилен что-либо сделать.

Арикона опустила голову, поскрипывая зубами.

– Ну-ну, – произнес Лорд ободряюще. – Увы, никто не всесилен, и даже я не могу удерживать душу в своем царстве вечно.