Загадка последнего Сфинкса

Сокровенная сфера человеческой эротики остается тайной за семью печатями. Что является тем импульсом, который зажигает кровь? Медики говорят о гормонах, биологи – об инстинктах, физики – о притяжении частиц, а лирики… воспевают романтическую любовь. Но она ускользает, неуловимая, как тень плывущих по небу облаков, как лунный свет и мерцание звезд, недоступная для анализа, неподвластная уму и воле…

Что есть суть любви? И что есть суть страсти, жестокой, затмевающей рассудок, иссушающей душу?

«Любви все возрасты покорны», – сказал поэт.

Девочка-пчела изгибалась, сминая крылышки; ее ножки, обутые в атласные туфельки, едва касались пола, ее тело казалось лишенным костей, податливым, влажным…

Мальчик вдыхал запах ее пота, как опьяняющий аромат диковинного цветка. Этот запах, перемешанный с запахом пудры, грима и лака для волос, сводил его с ума. Все плыло у него перед глазами…

– Эй! – кто-то потрепал его по плечу.

Мама стояла над ним и устало улыбалась. Она взяла его за руку, и он покорно пошел за ней, плохо соображая, где находится. Неужели он вправду задремал и увидел во сне девочку-пчелу?

Стайка танцовщиц столпилась у дверей раздевалки, и он безошибочно, с одного мимолетного взгляда узнал и выделил среди них ту, которая завладела им. То был не сон! Томительная и жгучая боль разлилась по его венам и застыла, замерла в груди, во всем теле, тысячами шипов пронзая сердце и мозг.

Он дернулся, высвободил руку и, словно в трансе, подошел к «пчелкам». Вблизи их крылья оказались жесткими, юбки грубыми на ощупь, грим размазанным. Из туго скрученных волос торчали шпильки, а туфельки были в пыли. Он, как зачарованный, молча коснулся плеча «царицы пчел», покрытого золотистыми блестками…

Она отпрянула и засмеялась. Смех подхватили ее «подданные».

– Ты что, чокнутый?

Самая маленькая и вертлявая «пчелка» покрутила пальцем у виска и показала ему язык.

«Царица» величаво подняла голову и скрылась за дверями раздевалки. Свет померк…

– Иди сюда! – рассердилась мать. – Хватит на девчонок пялиться! Рано еще! Ишь ты… кавалер…

Мальчик боготворил «царицу пчел», готов был пылинки с нее сдувать, целовать следы ее натруженных ножек, носить ее сумку, просто молча идти рядом. Но она не понимала его чувств, а выразить их он был не в силах.