Не нарушая тишины

Событий снов я не запоминала, а только помнила его – Володю Мещерского и его любовь, бывшую фантомом.

Я любила многих мужчин. Любила с той животной страстью, которую только может пробудить в женщине горячее мужское тело, уверенные прикосновения, губы и жесткая щетина, которая обрамляет их. Я любила со всей самоотдачей, которую могла найти в себе. И я упивалась тем ответом, который встречала, – таким же страстным, пылким, лишенным всякой застенчивости, цинично откровенным.

Я не была моралисткой, – я была из тех женщин, которые ищут, увлеченно и самозабвенно ищут путь к устройству своей жизни, успешному, счастливому устройству, благополучному и обеспеченному.

Я не была меркантильна – я была влюбчива, но любила я только тех мужчин, которые были сильны духом, смелы, красивы. Я любила в них то, что могла видеть, а о том, чего видеть я не могла, я не размышляла, а потому жизнь моя пестрила встречами и разлуками, а моя сестра была полна неодобрения – я, по ее мнению, была распутна. Но я долгое время не знала об этом своем определении, данном мне сестрой. И обществом.

В юности я составила негласный список целей, которые я непременно должна была воплотить в жизнь: я хотела уехать из этого провинциального городка, я хотела быть желанной и я хотела иметь все то, что я могла желать.

С главврачом военного госпиталя Алексеем Климовым я познакомилась накануне нового года. Ему было почти сорок лет. Широкоплечий, темноволосый, с крупными скулами, тонкими губами и высоким лбом, он не был красив красотой классической, но был красив красотой мужской, грубой, статной.

Сердце мое забилось в первое же мгновение нашей встречи и больше уже биения своего не унимало.

Климов был старым другом главврача нашей районной больницы и, приехав на несколько дней в родной город, зашел в нашу больницу, чтобы навестить приятеля. Я закончила дежурство и задержалась, разговорившись с одной медсестричкой. Проходя мимо нас, Климов поздоровался и уточнил у нас номер кабинета главврача.

Климов обратил свой взгляд на меня, и мне страстно захотелось завоевать этот взгляд – прямой, притягательный, острый.

Разговор между нами завязался не сразу, а только спустя почти полтора часа, которые я провела в ожидании Климова. Вновь встретились мы у зеркал в холле первого этажа, разговор наш был непродолжителен и краток, но плодом его был номер телефона на клочке бумаги, который я дала Климову.

Климов позвонил мне в обед следующего дня и предложил встретиться – я ответила согласием.