Хроники Нордланда. Цветы зла

Гэбриэл посмотрел на город, стремительно вырастающий перед ним по мере того, как река делала небольшой плавный изгиб, огибая городской холм. Солнце садилось, и из-за его спины ярко освещало Гранствилл, Хефлинуэлл и тополиную рощу между ними. Эта картина была такой прекрасной, такой умиротворяющей, такой живой и манящей, что впечаталась в его память на всю оставшуюся жизнь. Он влюбился в этот город, в этот замок и в эту реку, они для него навсегда стали символом его новой жизни, нового себя. Да, он был дома.

Александра Барр вошла в грязноватое и дымное помещение маленького трактира в далвеганской деревне Топь, у паромной переправы в Элодис, в Блумсберри, и трактирный слуга почтительно поклонился ей. Её одежда, в целом не монашеская, очень сильно напоминала рясу, и вся она, постная, строгая, почти бесцветная, вызывала в людях ассоциацию с клиром, с постами, с молитвами и покаянием. А ещё – внушала почти неосознанную робость. Или даже страх.

Не ответив на поклон, даже не заметив слугу, она села на лучшее место у окна, и сидевший там мужчина в скромной, но добротной и чистой одежде цехового мастера, тут же пересел на другое место, и не подумав не то, чтобы спорить, но даже обидеться.

На него она тоже не глянула, а вот на мелькнувшую в дверях девочку, внучку трактирщика, метнула змеиный взгляд.

– Чего желает госпожа?

– Воды. – Сказала Барр своим негромким голосом. – Чистой, ключевой. Нарежь капусты, капни туда немного уксуса. И хлеб, черный, вчерашний.

И пусть подаёт девчонка.

Трактирщик поклонился. Заказ вызвал уважение: пусть день был не постный, но женщина, видать, очень благочестивая! Пусть навар с неё небольшой, но само присутствие столь благочестивой особы – уже почёт. Барр склонила голову, перебирая чётки и прислушиваясь к голосам трактирщика и внучки.

– Деда, я её боюсь! – Ныла девчонка, и по губам Барр скользнула довольная усмешка. Она была злобной тварью, и наслаждалась страхом и даже отвращением тех, кого ненавидела – а ненавидела она почти всех и почти всё.

Но особенно – девочек, и особенно – миловидных и любимых кем-либо. Угадав в светловолосой девчушке-сироте дедову любимицу, она испытала страстное желание причинить зло, разрушить эту жизнь, утвердить и здесь свою власть, как бы ни были малы и ничтожны эти люди, и как бы ни было ей безразлично это место.

За несколько мгновений до того, как хлопнула низкая входная дверь, Барр чуть скривилась и прикрыла глаза.