Разожми ладони

Он готов был защищать правильное звучание этого имени – как рыцарь свою святыню.

Она обернулась. Так, как уверенная девушка, умеющая принимать комплименты. Которых заслужила. Когда волосы ловят ветер, и призывно шлепают по плечам, нашептывая какой-то секрет.

Она обернулась в таком манящем ожидании, нужно было как-то оправдать свой оклик. Перед ней, и своей компанией. И самим собой. Он знал, что что бы он дальше ни сказал, будет только хуже. Любое продолжение только поставит всех в ещё более неловкое положение.

Но молчать было тоже невыносимо. И он знал, что не сможет смолчать.

– Ты такая красивая! – выдохнул он вдогонку сквозь расстояние на безмолвный мягкий вопрос, кинутый из полоборота. Не удержал.

Она и правда умеет принимать комплименты. Это была именно такая улыбка. Мягкость, женская магия откуда-то из первобытных времен были ему наградой в этой исчезающей с её поворотом головы улыбке.

Его делегация замерла в недосказанности, во главе с мамой. Девчонки, что были с девушкой – захихикали от смущения и одобрения, народ вокруг реденько заулюлюкал.

Он перекрестился в мыслях, что хоть не захлопали. Ну их, и без того не по себе. Хотя она тааак ему ответила. Без единого слова.

Ничего не решилось. Ничего не поменялось. В нем смешивались 2 ощущения, как столкнувшиеся течения – теплое и холодное: одно – фундаментальное, наработанное и накопленное годами, несло в себе мощную уверенность, что это – его место, его время, и он здесь – всё может, и нет ничего сложного или невозможного, и он – свой тут, один из самых…

а другое – жиденько противоречило этой уверенности зябким смущением, как будто он сглупил и поставил себя в тупик.

И даже её поощрительная улыбочка не очень утешала. Может, со стороны он и похлопал бы по плечу парня, который вот так, посреди улицы решился сделать комплимент лучшей девчонке… Но изнутри это ощущалось не слишком победоносным. И это никак не стыковалось с его привычным спокойствием. С хваленым спортивным самокортнолем.

Он выдохнул. Снова разрушил хрупкое равновесие, и попробовал отругать себя за это,

но ничего не вышло.

– Кто это? – спросила поменявшаяся в лице мама.

– Одна… знакомая. – ответил он, безотрывно выцеливая, как её компания остановилась неподалеку, чуть не дойдя до касс, – хотя мы, по-странному знакомы. Она, наверное, даже не знает, как меня зовут.

…и не ведая, что творит, бросился вслед, кивнув всем своим рассеянное:

– я счас.