Он, она, они, или Отголоски

– А уже всё, пугаться поздно… – поддразнил он её.

Потом он зачем-то спросил «уверена ли она». Опоздал с этим вопросом на пару часов. На целую их короткую ночь.

– Я тебя не боюсь… – трогательно сообщила она, будто подбадривая.

– Мне этого не достаточно.

– Но это – уже много…

– Но по мне это – ещё не всё.

И теперь он катал в голове эти мягкие «пластилиновые» шарики мыслей, ощущая приятную инерцию. Словно в ладонях.

А может, и в них.

И она не испугалась. Вновь.

Теперь, полусонно томно осмысливая и набрасывая ей характеристик, по новой своей привычке, он вновь и вновь купался в свежайших, еще щекотных воспоминаниях:

– Где мои трусики? Не видел?

– Может, на мне?

– Снимай…

Не все поймут…

Какая-то в ней присутствует… очень умненькая, осмысленная наивность.

Смягченная. Настороженная, будто дыханием спугнуть страшно. Олененок, да и только. И в то же время, она умеет прислушиваться к себе. Доверять себе. Быть честной с собой. И брать то, на что решатся немногие. Чемпионка…

Тут его, словно подслушав, тонко позвал телефон. И он заранее отгадал, кто это.

– Ну?? – вопрошала беспардонная трубка, врываясь в его безвременье, – Чё там девочка?

Трубка атаковала его и вчера вечером, но было не до неё. Он послал другу самый нейтральный смайлик. Не собирался посвящать кого-то в подробности, в которых сам до конца ещё не разобрался…

– Ну не томи! Чё там твоя чемпионка? Сильно Олимпийская?

Он поразмыслил.

Как ответить на все это. Потом решился, и сделал это:

Фото.

Саша, утопая в русых, отливающих золотом волосах, мирно нежно спит в свете зарождающегося дня, укрытая бежевым пледиком. На его роскошном матраце. Волшебная гостья.

Оно получилось столь художественным, что он поделился самой главной своей правдой с другом.

Своей очарованностью.

– Спит ?.. – подписал он…

– То есть ты не шутил да? Про недетские намерения? – обеспокоился друг. Или просто ошалел от скорости развития событий.

А ведь всего месяц-другой назад он по-свойски приятельствовал с его женой. Ещё пока женой. Неразрывной, вездесущей.

– Мне не до шуток, брат. – напомнил Артём, сколько он уже один.

– И как оно? – начинал ступать по непротоптанной дорожке друг. Тот, который порой даже алкоголем утешал его последние месяцы, и слушал его исповеди про бесконечную и нескончаемую любофф.

– ?. – в ответ. Коротко и емко.