Смешинки и грустинки. Согревающие истории о счастье, любви и немного волшебном коте

Зачем вы мне их перевешали другими грушами?

– Женщина, вы груши брать будете? Я пробиваю? – Кассир, надменно цокнув и поджав губы, обвела взглядом очередь, словно ища поддержки.

– Да, беру, но я вам устрою, совсем уже обнаглели! – визгливо ответила Ира, удивляясь сама себе.

Дальше у них случилась небольшая ненависть: кассир кидала продукты и презрительное «Женщина, успокойтесь!», а Ира, с пылающими щеками и радостно хватающей продукты дочерью, громко угрожала Роспотребнадзором и другими карательными органами.

Очередь наблюдала не дыша…

Надо было отказаться покупать эти «плоды раздора» сомнительной породы. Но Ира заплатила за все продукты, включая груши. А потом, одной рукой волоча приплясывающую дочь, а другой толкая неуправляемую телегу с тремя пакетами, пошла разбираться. Вопрос копеечный, но Иру было не остановить: все невысказанные миру обиды внезапно нашли воплощение в этих грушах.

Ира подошла к посту охранников и бросила нагруженную тележку с таким лицом, что те даже не попытались предложить ей пройти со своими пакетами куда подальше, к шкафчикам, и там оставить на хранение.

Схватила пакет с грушами, нашла администратора и устроила разборки. Потрясала пакетом с грушами и, брызгая слюной, орала. Впервые в жизни, не считая грудничкового возраста, орала в общественном месте.

Покупатели оглядывались, администратор заранее извинялась, а дочь от испуга гладила Ирину ногу, пытаясь хоть как-то успокоить мать. Оказалось, что ценники действительно были перепутаны, а бдительная кассир была права, верно опознав груши.

Но супермаркет дорожит репутацией, поэтому и деньги за груши Ире вернули, и груши оставили.

Но ей этого было недостаточно, и она написала гневную эмоциональную жалобу на кассира в жалобную книгу, применив такие слова, как «хамка», «грубиянка» и «непрофессионализм».

А потом, посадив притихшую дочь в машину, разрыдалась. Всхлипывая и подвывая, кое-как справилась с застежкой на ремне детского кресла, как будто специально спроектированной так, чтобы добить вконец измотанные родительские нервы.

Села за руль, выдохнула и набрала номер сестры.

– Оль, привет, – прошептала срывающимся голосом.

– Привет.

– Скажи, почему?

– Ты о чем?

– Бабушка…

Повисло молчание.

– Как ты узнала?

– Разве это важно?

– Уже нет. Иначе я представляла наш разговор, но раз уж так вышло. Я за бабушкой ухаживаю, а ты по командировкам вечно. А у меня трое детей, Оль, муж ушел.

– Я тоже развелась.