Смешинки и грустинки. Согревающие истории о счастье, любви и немного волшебном коте

– У тебя один ребенок, Ира. У меня трое. Ты квартиру купила, ремонт делаешь. Ты такая, Ир, заработаешь еще не одну квартиру. А я, ты знаешь, всегда буду позади тебя.

– Ты могла поговорить со мной, и все.

– Прости, Ир…

Потом Ира набрала номер бригадира ремонтной бригады и, не дав ему сказать и слова, поставила ультиматум: десять дней на окончание ремонта или прощаемся. Сделанные работы будут оплачены за минусом неустойки по срокам. А это значит, что ничего они не получат.

Так никуда и не отъехав, вышла из машины, отстегнула дочь и, взяв ее за руку, снова пошла к дверям магазина.

– Мама, мы опять в магазин? Зачем?

– За хорошим настроением.

– А оно продается?

– Оно дарится.

– А кто его нам подарит?

– Мы себе сами.

Ира подошла к кассиру, очередь к этому моменту уже вся рассосалась.

– Это вам, – Ира протянула пакет с грушами. – Угощайтесь.

Кассир настороженно смотрела то на Иру, то на пакет.

– Мы пришли дарить хорошее настроение! – звонко прощебетала дочь.

Ира прошла к жалобной книге и, незаметно вырвав из нее страницу с жалобой, сложила ее в самолетик и отправила в невозможно синее летнее небо на радость дочери.

Саня, прекрати!

Александр Иванович любил пошутить, особенно над домочадцами. А домочадцы – две дочери Оля и Уля и жена Нина – посмеяться любят, но не все его шутки понимают. Что с них взять – женщины.

Любимая шутка Александра Ивановича была такая: налить в свою большую кружку горячего чая и, сделав зверское лицо, приложить кружку к голому плечу жены.

Жена подыгрывала: вскрикивала, а потом они вместе смеялись.

Фокус был в том, что Александр Иванович, держа кружку, разворачивал руку так, что касался плеча жены тыльной стороной ладони, а не кружкой. Но дочери об этом не знали, а искренне верили, что маме смешно и весело, когда раскаленной кружкой к руке.

Куда уж им понять: Оле семь, Уле восемь лет, газ на плите уже включать научились, а выстраивать логические цепочки – нет.

Дело происходило в 1980-е годы, когда никаких микроволновок еще не было, а еду подогревали на плите.

Вот ставят на нее дочери борщ в ковшике, чтоб всей семьей отобедать, а Нина рядом хлопочет, хлеб нарезает. И тут девочки вспомнили про замечательную папину шутку. И так им захотелось тоже маму рассмешить, чтоб она залилась своим звонким, как колокольчик, смехом.

Хихикая от предвкушения, Уля взяла ручку ковшика прихваткой, чтоб не обжечься (ковш-то горячий), и, улыбаясь, приложила его к руке матери.