Эуштинская осень

Но ведь это ты всегда оберегал меня от политики! И сейчас. Вот скажи, друг Пущин, взяли бы вы Горчакова в своё тайное общество? – Саша склонил голову набок, как воробей, и пристально посмотрел на Ивана. – А меня?

Пущин нахмурился было, но ответил честно:

– Горчаков бы к нам сам не пошёл, его во власти всё устраивает. А тебя… Я не хочу рисковать тобой. Это слишком опасно.

До этого друзья никогда не поднимали тему тайного общества, Пушкин даже не знал, как оно называется, но, конечно, догадывался, что оно есть – не могло не быть.

Теперь же Пущин прямо подтвердил его подозрения.

– А я думал, вы мне не доверяете, – пытаясь казаться беспечным, сказал Александр.

– Да нет же! – возмутился Иван. – Мы просто любим тебя. Ты же народный поэт! И, кстати, у тебя и без этих лишних знаний хватит versets compromettants на десяток авторов. Правда, Пушкин, не надо тебе этого.

Саша выпил залпом остатки вина в бокале и сказал нарочито весело:

– Ну что ж, ладно, так тому и быть.

Наливай! Давай выпьем за успех вашего предприятия! Ты только обещай, что скажешь мне, когда всё начнётся.

Пущин обещал.

Они ещё пили, говорили, ходили по пустым холодным комнатам, даже заходили в девичью и к няне. Пушкин звал друга в Тригорское, к Осиповым, но Иван отказался.

– Прости, я бы с радостью, но мне ночью уже ехать дальше. Но кто такие эти Осиповы, о которых ты столько говоришь? Новые пассии? Сёстры меж собой?

– Мм, нет, не совсем. Мать, Прасковья Александровна – очень образованная женщина, с ней всегда можно обсудить какие-либо проблемы, она фактически мой поверенный в этих местах.

Кстати, будешь мне писать – пиши через неё, мою почту читают, – Пушкин нахмурился.

– Вот как? Хорошо, буду иметь в виду. Так, значит, вы с ней просто разговариваете? – спросил Пущин, посмеиваясь. – Ты продолжай, очень интересно.

– Она приятная, не старая ещё женщина, дважды вдова, – пропустил насмешку мимо ушей Александр. – У неё есть взрослые дети.

Анна, старшая, влюблена в меня, но она такая книжная дева! Алексей, её брат, напоминает мне Лёвушку, тоже балбес, но чертовски мил. Есть ещё Зизи, девочка-подросток – лет через пять будет блистать, потом два мальчика и совсем малышки-дочери. Да, с ними живёт Алина, падчерица Прасковьи Александровны, ровесница Анны, – взгляд Пушкина затуманился, – прелестная девушка. И племянница приезжает погостить, Нетти.

– Понятно, развлекаешься, – улыбнулся Пущин.