Вдалеке от рая

Эти древние амулеты были изготовлены из золотисто-фиолетового аметиста и в свете, исходящем из удаленного окна, магически поблескивали.

– Вы только посмотрите, какая красота! Это же эпоха Птолемеев, трехсотый век до н. эры. В то далекое время кошки были храмовыми жителями. Им даже разводили специальную рыбу с отсутствием чешуи. Горящие в темноте глаза этих существ, олицетворяли для египтян застывший дневной свет. Вы посмотрите, какая грация! Какая чистота линий! Тогда по состоянию кошачьих зрачков и по движению и повадкам, жрецы предсказывали погодные условия.

Когда любимый питомец уходил в мир иной, хозяин в знак траура обривал голову и сбривал себе брови. А тело умершей кошки мумифицировали и помещали в саркофаг. Кошка для них была символом вечной жизни.

Рассказывая всё это, Генрих Францевич необыкновенно преобразился. Глаза его заблестели. Он как-то воспрянул духом и помолодел.

– Скажите, пожалуйста, а плеточка не у вас?

На лице Номвиля отразилась сложное сочетание чувств, ключевым в этой туче было огорчение.

– Нет, к сожалению, не нашел.

– А для чего, любезнейший, вы всё верх дном перевернули.

– Кто я?

Степан Кузьмич строго кивнул и снова приблизился к Номвилю.

– Нет?

– Зачем мне переворачивать, я что варвар?

– Понятно. Генрих Францевич крайний вопрос.

Номвиль с облегчением вздохнул, выпроваживая следователя в коридор.

– Слушаю.

– Чей труп находился в доме вашей сестры?

– Когда? То есть, я хотел сказать, что я никого не видел… труп, у Эмки, как, как это?

– Как, как… прикопан в сундуке со всеми египетскими почестями.

Неподдельный ужас, перекосивший физиономию старика, вывел его из списка подозреваемых лиц.

Борщ удался на славу. Евдокия Ивановна Кошкина любила хлопотать по хозяйству. Ей нравилось, когда её Степушка был сыт и доволен. Готовила она вдохновенно и очень вкусно. Если бы Степан Кузьмич не уважал физкультуру и не тратит столько сил на работе, он давно бы превратился в круглого толстячка с лоснящимся от жирка лицом.

Каждый раз супруги давали себе клятвенное обещание кушать после шести чисто символически. Расстановка и калорийность вечерних блюд не противоречили таким намерениям. Но приготовленная пища была такой вкусной и разнообразной, что со временем Степан Кузьмич, махнул рукой на килограммы и добавил к своему утреннему моциону парочку упражнений на укрепление мышц брюшного пресса и приседания.

К первому блюду прилагался румяный курник.