Граммы для жизни

«Но я так устала! Так устала! Почему я не могу переложить всю тяжесть наказания на плечи более сильного человека», – спрашивала Люся себя и тут же отвечала: «Потому что ты взяла деньги осознанно, ты понимала, что, если ты их не вернешь, тебя ждет наказание».

«Я надеялась, что мы с папой выплатим долг. А он после смерти мамы совсем расклеился, стал заговариваться».

Люся снова и снова пыталась оправдать себя, но ничего не получалось. Это подло. Так нельзя. Лучше бы она приняла помощь от Феди. Представив его на острове, еще более жалкого, чем есть, Люся чуть не заплакала.

Уж лучше она сама тут останется, чем будет жить с этой ношей. Разве она сможет стать счастливой, зная, что по ее вине кто-то страдает. Тем более Володя. Такой родной, такой добрый, подаривший ей счастье, которого она не видела долгие годы.

– Нет, – сказала Люся коту, который удобно устроился на ее коленях и успокаивающе мурлыкал. – Так нельзя. Я расскажу ему. Сегодня. Нет, завтра. Смелости наберусь и расскажу. Надо только успеть до прихода Комиссии.

Чтобы он успел уйти, чтобы успеть его спасти.

Володя уже второй день избегал остаться наедине с Люсей. Он столько всего хотел ей сказать – и не знал, как это сделать. Как посмотреть в эти влюбленные глаза и произнести эти слова? Как сказать, что ему надо уезжать? Скоро приедут стражники из Комиссии, а ему ни в коем случае нельзя с ними встречаться. Потому что он сам – беглый стражник, и за его укрытие Люсе могут добавить еще много лет жизни на этот холодном и неуютном острове.

И его ждут друзья, которые должны были – правда, вдвоем с Лилей – вывезти их из страны.

В далеких чужих краях они должны были обрести покой и счастье. Но все вышло не так – покой и, может быть, счастье обрела Лиля, а Володя остался, и вряд ли он будет счастлив…

Хотя в последние дни на острове он был счастлив – у него было дело, которое ему понравилось, и человек, которому он нравился. Володя чувствовал, что нравился Люсе, он грелся в лучах ее восхищенных влюбленных глаз. Это было почти как то, что он хотел, – счастье вдвоем в уединенном месте.

То, о чем он мечтал, сбылось, но немного не так, как хотелось – от осознания этих мыслей было грустно, и эта же грусть придавала остроту счастью, как острые приправы раскрывают вкус блюд. Он не представлял, как теперь бросить ее одну на этом острове, но и как спасти ее – не знал. Володя никак не рассчитывал, что, ожидая своего выздоровления, прикипит сердцем к этому гиблому месту и несчастной пленнице.