У мести горький привкус

Лихорадочно блестевшие глаза, в которых мерцал шаловливый огонек, и развязное поведение наталкивали на подобные мысли. Ох, уж этот Алексис с его тягой к веселой разгульной жизни! Он и друзей подбирал себе под стать – веселящихся, задорных, смело обсуждающих самые разнообразные вещи, беспринципных и с полным отсутствием табу, зато с приличным набором самых темных пороков.

Как бы там ни было, Шинед искренне восхищалась своим младшим братом, любила его больше остальных родственников. С Алексисом ее связывали не только родственные узы, но и крепкая дружба, построенная на взаимном доверии.

Естественно, у них имелись общие маленькие тайны, и это еще больше сближало их друг с другом. Но ничего предосудительного не было, так небольшие секреты, известные им обоим.

Повиснув на шее сестры, Алексис вдруг помрачнел, как туча, и шепнул ей на ухо:

– Судя по всему, наш отец решил избавиться от меня.

Шинед недоверчиво уставилась на него.

– Ты о чем, Алексис? С чего ты это взял?

Губы младшего брата находились слишком близко к лицу девушки, он даже касался ими ее шелковистой кожи.

– Я говорю тебе это, и ты должна мне верить, – упрямо настаивал он. – Он запретил мне покидать дворец, решил сделать меня затворником и лишить всех прав. Но я, как видишь, не послушался его…

Алексис тихо засмеялся нервным, каким-то истерическим смехом. Шинед же, напротив, сохраняла суровый невозмутимый вид.

– Если это так, ты сильно рискуешь, нарушив волю отца.

– А мне все равно! – махнул рукою Алексис, и в этом жесте брата присутствовало столько отчаяния, что Шинед даже испугалась.

 – Наш отец ненавидит меня, зато обожает тебя, моя куколка, и других своих детей. На меня, последнего в семье, его огромной любви просто не хватило. Все потому, что к тому времени, когда родился я, отец уже успел разлюбить нашу мать. Я ни за что не забуду, как он унижал ее в последние годы… Знаешь, я ведь нарочно так веду себя, досаждая отцу. Для меня это в радость. Я не хочу быть таким, как он, соблюдать законы, которые он придумал, и играть по правилам, по которым он заставил играть всех других.

– Законы придумал вовсе не отец, они более древние, чем он сам, – заметила Шинед.

– Под его дудку пляшут все, даже ты, моя сестра, – продолжал Алексис, совсем не слушая девушку, не придав значения ее словам. – Когда я стану…

Он внезапно умолк. Шинед догадывалась, о чем он хотел сказать – о том, что когда-нибудь станет Принцем Темного Собора. В обход двух старших братьев, Сэта и Нила.