У мести горький привкус

Изысканной красотой он не блистал, но, тем не менее, его внешность можно назвать и приятной. У мужчины были резкие черты лица, смягченные темными курчавыми волосами, торчащими из-под форменной фуражки с внушительной кокардой. В глубоких серых глазах лучилась доброта. Наверняка он обладал мягким и податливым характером. Может, удастся уговорить его впустить Шинед безо всяких доверительных писем от ее обличенного властью отца.

Терять шанс было нельзя. С толстяком у Шинед точно не получилось бы. А тут – совсем другая личность, полная противоположность неприятному борову в форменной одежде, которая грозилась вот-вот разойтись по швам.

Казалось, нитки натужно трещат при каждом его движении и долго не продержатся под напором столь необъятного тела.

Схватив моложавого охранника под руку и отведя его в сторону так, чтобы толстяк не слышал разговора, Шинед доверительно сообщила:

– У меня есть к вам дело. Я пришла навестить своего младшего брата, запертого здесь по приказу верховного повелителя.

Ничего предосудительного я делать не стану, мне необходимо лишь побеседовать с ним с глазу на глаз.

Однако охранник отрицательно покачал головой, и это очень расстроило Шинед. Девушка на какое-то время даже потеряла дар речи – так она была ошеломлена отказом, которого не ожидала. Но Шинед отличалась тем, что умела быстро собираться с силами и духом.

– Почему вы отказываете мне? – как можно мягче полюбопытствовала Шинед, глядя охраннику прямо в глаза.

Тот не сумел выдержать ее взгляда – ранящего, как стрела, жесткого и твердого, как камень, и отвел глаза в сторону.

– Послушайте, моя принцесса, – взмолился он, даже не смотря на нее, державшую его под руку, – я не могу впустить вас к вашему брату. Без сомнения, у вас благородные помыслы, я это понимаю… Но у меня приказ верховного повелителя…

– Исключения не делаются даже для близких родственников?

– Нет, для родственников – тем более.

«Отец, видимо, ужасно разозлился на Алексиса, – думала Шинед, молча взирая на толстую дверь из прочного металла, за которой находился ее любимый брат, – раз лишил общения даже с семьей, не говоря уже обо мне, той единственной, кого заботит судьба младшего отпрыска рода».

– Как же мне быть? – простодушно спросила Шинед охранника, продолжая играть роль наивной дурочки, попавшей в отчаянную ситуацию.

Охранник ответить не успел, потому как возле них внезапно очутился толстяк и, скривив лицо, поспешил разлучить их.