У мести горький привкус

Он сам уважал и почитал своего отца, погибшего в битве Тысячелетия, много веков назад, и любил мать, которая сейчас мирно жила в родовом поместье за городом в окружении детей и внуков от единственного единокровного брата Валентина, Сириуса. Разве мог Принц Темного Собора даже в ужасном кошмаре представить, что осмелился бы оспаривать какое-либо решение своего отца или вовсе воспротивился его приказаниям? И в мыслях ничего подобного у него не возникало. А в его же случае приказы не только тщательно рассматривались под лупой и обсуждались, как бы ища подтверждения, являлись ли они верными и потому бесспорными, но и поднимались младшим сыном на смех, отвергались самым наглым образом.

В конце концов, ставился под сомнение его авторитет как отца и повелителя.

Если взять остальных детей Принца, они имели более или менее общие черты характера и, безусловно, общие внешние черты. То есть сразу было видно, к какой породе они принадлежали. Чего нельзя сказать об Алексисе – он поразительно отличался от своих братьев и сестер.

Старшие сыновья, Сэт и Нил, были очень похожи друг на друга, почти как близнецы, и во всем слушались отца. Правда, иногда полное безволие и безропотная покорность сильно раздражали Валентина, он считал это излишним. Не думалось ему, что он внушал столь уж трепетный страх своим детям. Должно же быть у сыновей свое мировосприятие, своя точка зрения на многие окружающие вещи, пусть и целиком совпадающая с точкой зрения отца. Сэт, самый старший отпрыск, когда-нибудь займет отцовский пост, когда тому надоест держать бразды правления в своих руках.

И что же тогда – новый Принц Темного Собора и слова самостоятельно произнести не сможет! Кошмар! Тем не менее, полное послушание нравилось верховному повелителю вампиров, сыновьям можно без всяческого сопротивления с их стороны навязывать свою волю и не сомневаться в их исполнительности.

Третьей по старшинству из детей шла дочь Патриция. Это было и вовсе диковинное существо, не от мира сего, без собственных мыслей, собственной воли, собственных взглядов на дела и события, происходившие вокруг.

Она будто жила в какой-то стеклянной сфере, отгородившись от всего и всех, и редко вступала в прямой контакт с обитателями окружающего сурового мира, который она не понимала и не воспринимала как данность. Будучи откровенно глупой и недалекой, она предпочитала практически всегда хранить молчание. И это казалось в ее случае самым верным решением, поскольку Валентин стыдился неразумности своей старшей дочери.