У мести горький привкус

Действительно, видимо, изрядно устав от сумасбродного лорда, этого динозавра среди вампиров, который являлся к тому же отвратительным собеседником, Валентин присоединился к компании своей матери и своей дочери Шинед. Выглядел он усталым и чуть раздраженным, даже каким-то взъерошенным.

– Тебя что-то тревожит, сын мой, – заметила Циния, пристально разглядывая фигуру Валентина, словно просверливая в ней дыру. Причем тон ее речи не был вопросительным, она как будто знала, о чем говорила.

– Нет, это не так, – отмахнулся Валентин.

Но было видно, что Циния нисколько не поверила ему. Шинед перехватила этот недоверчивый взгляд бабки.

– Тебе что-нибудь принести, мама?

– Я просто хочу, чтобы ты был честен со мною, вот и все, – проговорила Циния заметно раздраженным и якобы обиженным тоном, продолжая сверлить сына острым, как стрела, взглядом.

Всемогущий отец Шинед стоял перед своей матерью, как школьник, не выучивший домашний урок, и мялся, подыскивая слова оправдания.

Если бы отец умел краснеть, лицо его непременно бы стало пунцовым, точно спелое яблоко. Шинед было забавно видеть отца таким растерянным под уничтожающим взглядом ее бабки. Этим взглядом запросто можно прожечь дыру в стене. Усугубляло ситуацию еще и то, что отец стоял перед своей матерью открыто, на виду, и потому не знал, куда девать руки, все время отводил взгляд. Раньше Шинед не замечала, чтобы ее отец, всесильный Принц Темного Собора, вот так откровенно пасовал перед своей матерью. Что-то с ним и вправду случилось.

– Почему?.. Почему ты всегда столь мнительна, мама? – попытался защититься Валентин, направив волну атаки в обратном направлении, на мать. – Ты во всем видишь скрытый смысл. А его нет! Понимаешь? В моих словах нет никакой тайны. Я сказал, что у меня все хорошо, что я ничем не встревожен. Почему же ты сразу начала искать нечто потаенное в моих словах?

Циния безразлично махнула рукою в сторону сына и демонстративно отвернулась, словно он был пустым местом.

– Какой же ты жестокий, Валентин! – буркнула она недовольно. – Твой брат совсем другой, мой милый мальчик Сириус…

Валентин ей на эту тираду ничего не ответил. Он знал, что единокровный младший брат ходил у матери в любимчиках. Тогда Циния снова уставилась на сына, измеряя его фигуру ледяным взглядом.