Наследство старого аптекаря

– Да, случай нас с тобой свел странный. Я до сих пор не могу в толк взять, как мы из Порт-Артура в корейском порту Чемульпо оказались? – решил задать давно мучащий его вопрос Буров.

– Даже не знаю, как тебе объяснить? – задумался Антонов. – Это как провал во времени и пространстве. К сожалению, я не знаю, как это происходит, но со мной это уже не в первый раз. Но тебе я хочу дать совет, чтобы ты не говорил об этом другим людям. Они тебя не поймут, будут смеяться, а то чего доброго еще и сумасшедшим объявят.

– Так вона, оно что получается? – почесал затылок Буров. – Значит ты из будущего что-ли? Я и смотрю чудной ты какой-то, знаешь шибко много. А можно у тебя спросить, – помялся он.

– Спрашивай, – неуверенно пожал плечами Антонов, – только предупреждаю, не на все вопросы я смогу тебе ответить.

– Скажи, мне одно. А, что не напрасно ли мы пролили свою кровь? Затопили «Варяг»? – внимательно всматривался в лицо Антонова старый матрос.

– Нет! Не напрасно! В этом можешь быть уверен. Ваш подвиг не забудут никогда.

О «Вареге» будут слагать песни: «…Врагу не сдается наш гордый Варяг, пощады никто не желает…», – напел мотив патриотической песни Антонов. – Снимут фильмы, напишут книги. Даже когда японцы поднимут «Варяг», и отремонтируют его, для того чтобы включить в состав своей эскадры, в назидание молодым японцам, и отдавая дань героизму русских моряков, они сохранят его название на корме, а ниже напишут: «На этом корабле мы будем учить вас, как надо любить свою Родину».

Буров внимательно слушал Антонова и его сердце наполнялось гордостью.

– А, в 1916 году Россия выкупит свой прославленный крейсер. – Закончил свой рассказ Антонов, преднамеренно умолчав о том, что случится с тем после Октябрьской революции 1917 года.

Дорога в Полтавскую губернию заняла несколько дней. Сначала ехали на паровозе, потом на перекладных, а потом и вовсе шли пешком. Часто останавливались, так как Василий был еще слаб, и Антонов настаивал на том, чтобы тот, как можно больше отдыхал.

– Что ты со мной как с маленьким возишься? – сердился Буров. – Я что две версты без перекура пройти не могу. На охоту в лес и за десять верст ходил без отдыха. А тут пол версты еще не прошли, то посиди, то полежи! Да еще был бы перекур, как перекур, а то курить нельзя, на сыром не сиди, ноги не мочи, холодного не пей. Наставляешь меня, как гувернантка барина-младенца. Хоть в селе меня не позорь, не указывай. Мужики не поймут, на смех поднимут.