Вождь седовласых

– Ещё какие указания будут? – ответила Лариса Степановна со злостью, отпустив своё напряжение.– Есть управляющая компания, пусть они и украшают двор. Мы им деньги за это платим.

«Да, блин, не работает у меня эта психология»,– подумал Павел Андреевич и вступил в перепалку:

– Да, что ж вы такие грубые и бессердечные. Для вас слово сказать, как камень в человека бросить. Неспроста, видимо, от такой злой матери даже сын убежал.

Наступила пауза. Баба Лара побледнела, дыхание участилось. Левую руку она положила на область сердца, а правой – стала упираться о лавочку, чтобы встать.

Павел Андреевич забеспокоился и протянул руку помощи, она не обратила на него никого внимания, только посмотрела на него с такой болью, что у него самого защемило сердце. Он стоял и смотрел, как она, потихоньку передвигаясь, зашла в подъезд, затем повернулся к бабе Клаве, в надежде найти себе оправдание, и услышал в ответ:

– Её сын погиб в горячей точке. Она представляет себе, что он продолжает жить, ей так легче.

– Простите, – сказал он, опустив голову.

– И кто из нас бессердечный? – ответила она и тоже ушла.

Глава 3

Павел Андреевич позвонил в квартиру Ларисы Степановны. Открыв дверь, она мельком посмотрела на него заплаканными глазами и вернулась в комнату, негласно разрешая ему войти. Он последовал за ней, прикрыв за собой входную дверь. Баба Лара присела на диван, на котором лежал открытый фотоальбом. Она положила его на колени и пальцами гладила фотографию молодого парня в военной форме.

Комок в горле мешал соседу выразить своё сострадание, но тем не менее он смог произнести:

– Прошу меня простить. Я не должен был так разговаривать с вами. Два года назад я потерял жену, и с тех пор жизнь моя как в чёрном тумане. Я потерял ко всему интерес. Теперь мной управляет раздражение. Хоть и говорят, что время лечит, но я никак не могу пережить своего горя.

Он стоял напротив женщины, переминаясь с ноги на ногу. Его голова была опущена, плечи напряжены, а глаза выражали раскаяние и соболезнование.

Наступило молчание. Он хотел уже уйти, но Лариса Степановна, не меняя своей позы, тихо произнесла:

– Я уже пятнадцать лет живу в таком тумане, и боль не проходит. Врут, что время лечит.

– Расскажите, – осторожно попросил сосед.

Она посмотрела на него и, заметив в его глазах доброе участие, пригласила присесть на диван.

– Моему Сашке было всего двадцать лет…

Около минуты длилась пауза. Павел Андреевич ждал.