Принц полуночи. Книга 1

А с вашим искусством у нас серьёзные шансы на победу. Главное, не подпустить пиратов обратно к болидам. Им нужен шлиссдарк с грузом, а нам и команде совсем не помешают деньги, которые можно выручить с продажи боевых машин. Интересно, сколько их там?

– Шесть звеньев, – сказал Тир, которого никто не спрашивал, – восемнадцать.

И они не пираты!

Он сорвался с места и взлетел по лестнице на капитанский мостик раньше, чем его успели остановить.

Вот они, россыпь цветных полосок, похожих на ярко раскрашенные патроны к КПВТ, к которым зачем-то приделали стабилизаторы.

Вот они вздрогнули, все разом, как рыбы в стае, разлетелись в стороны, пропуская очередной залп с «Хаттыя», не нарушив строя, сохраняя равные интервалы между машинами.

Ничего себе пираты! Это что, пиратская выучка?!

Тир поймал взгляд пилота, взгляд ошеломлённый и злой, без интереса пропустил сквозь себя поток удивления и ярости:

– Пересядь. Быстро!

Пилот молча расстегнул ремни, перелез в соседнее кресло.

– Пристегнись, – бросил Тир, усаживаясь на его место, – скажи своим, что всё в порядке.

– Всем оставаться на местах! – приказал пилот.

Динамики эхом повторили его слова, и команда, устремившаяся было к капитанскому мостику, вернулась к орудиям. Тир слышал их недоумение. Отдельно, более ярко, ярче даже, чем чувства пилота, ощущал эмоции Казимира. Хоть бы одна сволочь испугалась, чтоб забрать себе страх. Нет. Не боится никто. Никто понять ничего не может. Ну и ладно.

Так. Управление. Угу. Здесь всё просто.

Это?.. Ага!

Болиды мчались вперёд и вверх, обгоняя громаду «Хаттыя». Тир позволил команде сделать ещё один залп в пустоту. Полюбовался слаженными действиями противника. Можно было попытаться включить в сферу восприятия не только двигатели корабля, но и сложные – сплошь из узелков и ниточек магии – механизмы орудий. Ещё было время озадачить нападающих парой скоординированных залпов. Но Тир предпочёл не выделываться.

– Прикажи им сесть в кресла и пристегнуться!

Пилот выкрикнул команду.

– Ну, – Тир судорожно вздохнул, нервная улыбка растягивала губы, – теперь потанцуем.

Вектор носовых гравитационных установок – резко вверх.

Хвостовых – вниз.

Задний ход.

Корма ухнула вниз. Тяжко застонало дерево.

Тир всем сердцем почувствовал каждую из шести секунд, ушедших на то, чтобы шлиссдарк встал вертикально. Такой медленный. До того неповоротливый, что хочется, помогая двигателям, самому бежать на корму, собственным весом подтолкнуть к земле.