Принц полуночи. Книга 2

Короткие чертячьи рожки торчали сквозь специальные вырезы в шлеме, а длинный чертячий хвост залихватски выгибался, демонстрируя гордость духа и силу характера. Н-ну, по крайней мере, Тир именно эти слова подобрал для определения выраженных изгибом хвоста эмоций, хотя, пожалуй, «имел я всех в виду» подошло бы гораздо лучше.

– Нравится, – с удовольствием констатировала Хильда.

– Спасибо, – сказал Тир.

И с изумлением понял, что утратил контроль над ситуацией и не может выстроить правильную схему слов и поступков.

Хильда застала его врасплох… теперь кроме «спасибо» в голову ничего не шло, а главное, отстраниться, проанализировать своё поведение не получалось – мешала растерянность и, да, благодарность. Тир попытался собраться, придавить эмоции, но Хильда вынула чертёнка из шкатулки и надела ему на шею.

– Носи, – велела она. – Не снимай. Он заговорённый.

И поцеловала.

Его целовали десятки разных женщин. Многие – гораздо красивее Хильды. Так что, по всем правилам, он не должен был испытать ничего нового.

Уж точно не должен был испытать шок…

– Бог не хранит тебя, – прошептала Хильда уже без намёка на веселье, – пусть хоть дьявол побережёт. Обещай, что будешь всегда носить его, Тир, ладно?

– Ладно, – легко сказал Тир. – Обещаю.

* * *

Старогвардейцы вернулись из Акигардама в Вальден, в столицу, предвкушая аж семь выходных дней. Умотались все, как черти перед Рождеством. Паршивая работа доставалась им последние полтора месяца.

Они уничтожали пилотов, едва-едва успевших встать на крыло, и Старая гвардия медленно, но необратимо начала попадать в зависимость от посмертных даров.

Тир уже десять лет делился со старогвардейцами запасом жизней, но все эти годы он отдавал посмертные дары с тем, чтобы они сразу израсходовались: отвели неизбежный удар, залечили раны, сняли последствия перегрузок. Сейчас Старая гвардия летала в условиях, где им не грозило ничего или почти ничего. Тир отнимал посмертные дары, делал запас, но – как и на Земле – он не мог забрать себе всё до капли.

Что-то, какие-то крохи, доставались тем, кто летал вместе с ним. Крохи чужих жизней, самого сильного и сладостного наркотика из всех, доступных людям или богам.

Тир не знал, как остановить процесс привыкания. Не забирать посмертные дары? Он попытался – честно попытался, благо успел приобрести изрядный навык бессмысленных, пустых убийств. Но получилось ещё хуже.