Глория. Пять сердец тьмы

Нужную дверь нашла быстро и, вежливо постучав, услышала басовитое разрешение войти.

Мебели в небольшом кабинете был самый минимум: грубо сколоченный стол, пара жестких стульев, да узкий шкаф-картотека. Обшарпанные стены окончательно создавали гнетущую унылую атмосферу.

– Чем обязан?

Восседавший за столом крупный, тучный мужчина пристально уставился на меня. Взгляд его маленьких, подзаплывших глаз был колким и каким-то неприятным.

Тряхнув головой, чтобы отогнать не вовремя вылезшую неприязнь, я собралась с мыслями и произнесла:

– Добрый день.

Я хочу написать заявление о наложении на меня смертельного проклятья неким господином Говардом.

Брови следователя удивленно дрогнули. Одарив меня новым, на этот раз изучающим взглядом, он констатировал:

– Да, проклятье действительно есть… Ну что ж, присаживайтесь и рассказывайте все в подробностях.

С этими словами он выудил из ящика стола чистый листок и ручку.

Я же, не теряя времени, присела на краешек стула и начала пересказывать все, что случилось вчера.

Следователь кивал, записывал, задавал уточняющие вопросы. А когда дело дошло до адреса, где располагался особняк антиквара, даже карту вытащил, чтобы точно определить нужное здание. После чего, взяв переговорный кристалл, связался с кем-то из подчиненных, попросив уточнить фамилию владельца.

Связь была защищенной, и ответа я не слышала. Поэтому когда следователь Амерс отключил кристалл связи и хмуро отложил ручку, напряглась.

Мужчина сложил руки перед собой и тяжелым взглядом буквально пришпилил меня к стулу.

– Дорогуша, – совсем другим, на этот раз холодным, жестким тоном, начал он. – У меня к тебе только два предложения. Либо ты сейчас встаешь и уходишь, а я забываю, что ты вообще приходила. Либо пишешь повинную о совершенной краже и отправляешься в камеру предварительного заключения.

У меня на мгновение аж дар речи пропал. Пару секунд я просто открывала рот, пытаясь побороть шок и негодование.

– Какая кража?! – наконец-то смогла выдохнуть я. – Я ничего не крала!

Следователь неприятно усмехнулся.

– Понимаю, что, скорее всего, тебя обманом заставили это совершить. И в силу того, что ты пострадала, даже позволю тебе уйти и сохранить для посмертия свое доброе имя.

– Что?!

– Видишь ли, дом, который ты указала, принадлежит графине Оставье. Она уже недели три находится в отъезде, а ее поместье числится под защитой городской стражи.