Глория. Пять сердец тьмы

Графиня – вдова, никаких мужчин, вхожих в дом в ее отсутствие, у городской стражи в допусках не значится. Так что, из всего тобой сказанного, получается весьма однозначная ситуация. Ты с подельником пробрались в дом почтенной леди и взяла дорогую, защищенную вещь. Следовательно, пострадала вполне заслуженно.

– Заслуженно?! – гневно взвизгнула я. – Да вы!..

Однако мужчина только отмахнулся и продолжил:

– Осознав, что жить осталось недолго, ты решила прийти к нам и покаяться. Думаю, по доброте душевной ты признаешься в совершении и еще нескольких нераскрытых до сих пор преступлений.

Тебе ведь уже все равно, а управлению польза. Тогда мы, конечно же, откроем дело по поимке твоего подельника – господина Говарда. Но результата ты дожидаться будешь в камере, и до суда не доживешь. Сколько там тебе осталось? Дней пять? Неужели ты этого хочешь?

Все это следователь рассказывал абсолютно сухим тоном, словно что-то абсолютно неинтересное и обыденное.

От бессилия и несправедливости у меня затряслись руки, а на глаза набежали слезы.

Казалось, я очутилась в каком-то театре абсурда! Меня подставили! Меня практически убили! И я же еще оказалась виновата?!

– Понимаю, подельник вас подставил, – голос следователя чуть смягчился. – Поэтому и иду вам навстречу. Тем более проникновения в особняк графини наша система наблюдения не зафиксировала, и повода заводить на вас дело пока нет. Из всех доказательств будет только твое заявление. Так стоит ли его подписывать? Не лучше ли вместо этого провести последние дни с родственниками?

Замолчав, он протянул листок, на котором убористым подчерком был записан мой рассказ.

Только бумагу, без ручки. Мужчина был абсолютно уверен, что я приму правильное решение.

И, как ни горько было это признавать, выбора у меня действительно не оставалось. Не умирать же в камере?

Быстро схватив заявление, я нервно его скомкала и поднялась.

– Пожалуй, я пойду домой.

После чего, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться, выскочила в коридор.

– Всего доброго, – в очередной раз донеслось в спину.

Управление покидала, словно за мной кто-то гнался. Казалось, вот-вот следователь передумает, и меня кинутся ловить как самую настоящую преступницу.

Лишь оказавшись в квартале от участка городской стражи, я наконец-то вернула себе способность спокойно мыслить. И раз уж помощи ждать больше неоткуда, а терять время и с фатализмом принимать неизбежное нельзя, придется спасать себя самой.

Я поисковик, в конце концов.