Любимые монстры Мэри Шелли

 – Вот бы сотворить людей, не знающих голода и страданий, раздоров и смерти! Только представьте, какими счастливыми они могли бы быть!

– А разве мы не счастливы? – Мэри удивленно вскидывает брови.

К восемнадцати годам она узнала столько горя, сколько иным не доводилось испытать за целую жизнь. После побега с Перси любимый отец отказался поддерживать беглянку, ее новорожденная дочка прожила всего десять дней, а Шелли увяз в долгах и скрывался бог знает где, пока Мэри собирала себя по кусочкам. Спустя время она снова стала матерью и отношения со стариком Годвином потеплели.

От кредиторов спасло наследство, полученное после смерти деда Перси, и Мэри стало казаться, что холодное лето в Швейцарии подарило им дни по-настоящему безмятежного покоя. Они вместе, беды остались позади – неужели этого мало для счастья?

Шелли не отвечает. Байрон, прищурившись, смотрит на него, затем отодвигает пустой бокал и встает из-за стола. Ужин окончен. К досаде Клер, хозяин не приглашает гостей переночевать на вилле, и им снова приходится подставить лица ветру и моросящему дождю.

Глава 2

Байрон и Полидори уезжают в Женеву, чтобы нанести визит доктору Луи Одье. Лорд предпочитает компанию швейцарцев обществу своих соотечественников, которых, кстати сказать, в городе немало. Дурная слава идет за Байроном по пятам: чопорные английские дамы шепчутся в женевских гостиных о том, что на вилле Диодати поэт и его друзья предаются самому разнузданному разврату.

Мадам Одье обожает скандальные истории.

На ее вечерний бал, разумеется, также приглашены Перси, Мэри и Клер. В здешнем обществе Мэри Годвин называют не иначе как «миссис Шелли».

Снег растаял, напоминая о себе лишь белыми шапками Альпийских гор на горизонте. Гости собрались в большой зале, гудящей, как улей. В этом гуле не без труда можно разобрать обрывки французской и английской речи. Клер упорно осаждает Байрона, и, по мере того как опустошаются бокалы, его неприступность всё легче сдает позиции перед натиском восемнадцатилетней протеже.

Вот только из-за врожденной хромоты он не танцует, к великому огорчению мисс Клермонт. Впрочем, лорд не единственный, кто избегает танцев: Джон Полидори весь вечер играет в шахматы с доктором Одье.

А Мэри и Перси самозабвенно кружатся в вальсе и похожи на молодоженов, всё еще полных иллюзий относительно друг друга.

– Кажется, младшая мисс Одье не на шутку увлеклась нашим Лунатиком, – на губах Шелли небрежная улыбка.