Атрия. Камешки в пустых ладонях

– Ты сам всё это нарисовал? – поразился Гаюс. – Теперь я понимаю, почему Трис хотел, чтобы у тебя был выбор.

– Я расписал стены, когда мне было одиннадцать или двенадцать, – скромно улыбнулся Кит. – Если вам интересно, могу показать наброски углем. Они в моем кабинете.

– Да, было бы здорово, – кивнул Трис, разглядывая фрески. Двоюродный брат часто делал зарисовки, когда гостил на вилле Карра, но все его рисунки забирала Бланка.

– Идёмте, я теперь живу на третьем этаже.

В глазах Кита загорелись огоньки.

В детстве он приносил рисунки няне, потом – наставнику, но в действительности никому во дворце не было до них дела. Сентуриона, далекого от искусства, больше интересовали успехи сына в астрономии, истории и географии. Странную прихоть наследника не воспринимали всерьез.

Кит провел друзей через Мраморный зал, где проходили заседания Великого Совета, и взбежал по лестнице на третий этаж. Едва поспевая за ним, мальчики оказались в длинном коридоре со сводчатым потолком и арочной колоннадой.

Этот фасад дворца возвышался над меловой скалой. Задержавшись у балюстрады, Трис с наслаждением вдохнул запах моря и засмотрелся на торговые и сторожевые корабли, что стояли на якоре в Большой бухте.

Наследник Сентуриона уже миновал три двери, ведущие в покои отца, и нетерпеливо крикнул ребятам:

– Нам сюда!

Его кабинет оказался намного просторнее, чем комната Триса и Джада на вилле Карра, к тому же у Кита имелась отдельная спальня. Внимание друзей сразу привлекли доспехи, почему-то задвинутые в угол и покрытые довольно толстым слоем пыли.

Пока Гаюс любовался мечом, Кит откинул крышку сундука весьма внушительных размеров, который почти целиком заполняли рисунки, чистые листы бумаги, уголь и краски для письма по сырой штукатурке.

Сделав шаг назад, юноша остановился у камина и облокотился о спинку гобеленового кресла. В нем наследник министра коротал долгие зимние вечера – за книгой, а чаще с углем в руке и листом бумаги, расстеленным на специальном деревянном планшете, который он клал на колени.

За один вечер Кит мог сделать несколько эскизов.

Тщетно стараясь скрыть волнение, он наблюдал, как друзья рассматривают его рисунки. Гаюса особенно заинтересовали архитектурные детали, а Трис восхищенно перебирал портреты, с которых на него смотрели знакомые лица. Больше всего здесь было зарисовок Бланки – то с убранными, то с распущенными волосами, то в летней тунике, то в плаще с меховым воротником.