Последний вздох Аполлона

– Я бы не отказалась на него взглянуть, – произнесла Лючия чуть дрогнувшим голосом.

Найтли достал из кармана фрака сложенный листок пожелтевшей бумаги.

– Прошу.

Забирая письмо, певица коснулась его пальцев и, будто нарочно, на мгновение удержала в своих. Калверт отдернул руку, точно ее ошпарили кипятком. Лючия развернула листок, но ее глаза, внезапно потемневшие, казалось, смотрели куда-то сквозь строчки. Она отложила письмо. У Мити невольно закралось подозрение, что ее интересовал не столько «талисман», сколько сам Найтли.

– Вы позволите? – спросил Холлуорд, протягивая руку. В отличие от Лючии, в его глазах искрилось неподдельное любопытство.

– Почему ты никогда не рассказывал мне об этом? – Кэтрин, прищурившись, взглянула на Калверта, пока Дюпон подавал десерт – пасту из засахаренных каштанов со взбитыми сливками.

– Разве тебя когда-либо волновало что-то кроме собственных прихотей? А меж тем ты могла бы гордиться братом: в своих расследованиях я всегда на шаг впереди полиции.

– А вот и нет, – мстительно возразила девушка. – Или ты уже забыл про того француза, что прошлой весной открыл отель в центре Лондона? Как же его звали? Отар? Таро? Не важно, – тут же отмахнулась она. – В его отеле ограбили баронессу Эддерли, и ты написал статью, в которой обвинил в краже хозяина-француза. Разве это не тот случай, когда твое хваленое чутье тебя подвело?

Митя густо покраснел, чувствуя, что поведение Кэтрин вышло за рамки приличий. На лице Шабо читалось явное волнение.

– После твоей статьи кто-то поджег отель. Мистер Таро задохнулся в дыму, спасая своих постояльцев. А на следующий день полиция арестовала горничную, сбежавшую с драгоценностями баронессы.

Найтли словно окаменел. Понять, что он чувствует, было невозможно.

– Калверт не мог знать, что всё так обернется, – пробормотал Митя.

– Действительно, – согласился Холлуорд, возвращая журналисту письмо Джека Потрошителя. – К тому же быть всегда правым – скучно и неоригинально.

– Благодарю, Холлуорд.

Митя почувствовал в голосе Найтли холодную учтивость человека, утратившего всякий интерес к беседе.

Глава 4

Два летних месяца в Италии стали самыми счастливыми в жизни Мити и совершенно исцелили от сновидений, в которых он тщетно разыскивал Калверта.