Последний вздох Аполлона

Они жили на вилле, принадлежавшей одному из знакомых Найтли, известному миланскому аристократу. Здесь собирались художники и поэты, а звуки скрипки и виолончели уносились в чудесный сад, где растворялись в журчании каскадного фонтана. Сад был разбит в английском парковом стиле. В тени деревьев прятались статуи и беседки, а порой и Митя, которому всё труднее становилось делить Калверта с его итальянскими друзьями. Мите больше нравилось, когда они оставались вдвоем, гуляли по старым улочкам, заходили в галереи, вели бесконечные беседы о живописи.

Он мог бы и вовсе обойтись без шумных вечеринок на вилле, но понимал, что они необходимы его другу. Журналист жаждал быть в центре внимания. А Дмитрий Гончаров уходил с этюдником на пленэр и воплощал в жизнь предсказание Найтли – превращался из школяра в настоящего художника-импрессиониста.

Собираясь в Гранд-Опера, он невольно вспомнил, как готовился впервые отправиться в оперу в Милане. Предвкушая приятный вечер в обществе Калверта под звуки очередного шедевра Верди, Митя стоял перед зеркалом и завязывал галстук.

Алый шелковый аскот[3 - Широкий галстук, напоминающий шейный платок, который заправляют под воротник рубашки и закалывают булавкой или брошью.], купленный в Лондоне для особых случаев, долго бесцельно хранился в коробке и вот наконец дождался своего часа. Митины пальцы справлялись с узлом не слишком умело. В какой-то момент, подняв глаза, он увидел в зеркале за своим плечом отражение Найтли.

– Повернитесь, Дмитрий, – властно сказал журналист, и молодой человек повиновался.

Казалось, целую вечность Калверт заворачивал и расправлял шелковую ткань, стоя так близко, что Митя не знал, куда смотреть и что делать с собственными руками. Кожа Найтли пахла бергамотом и лавандой, ненавязчиво, как пахнет только дорогой парфюм британской марки «Флорис». Митя совсем потерялся.

– Я согласен с Бальзаком: галстук играет такую же роль для костюма, как трюфели для обеда, – между тем невозмутимо говорил Найтли. Он зафиксировал узел булавкой и слегка прищурился.

 – Вот, другое дело. Надевайте фрак!

«Шикарный галстук и фрак ничего не изменят», – подумал Митя. В его лице не было ни одной аристократической черты, а тонкие волосы в последнее время стали слишком быстро редеть.

– Скажите, Калверт, как вы меня узнали? Мы ведь не виделись больше трех лет.

– Узнать вас было нетрудно. У вас очень запоминающаяся внешность, Дмитрий. Вы похожи на Гиацинта.

Скулы Мити порозовели.