Чужая жизнь

Скажем так, мила и привлекательна. Не боле.

Томочка вздыхала, качала головой, тёрла глаза, будто не верила им, и, наконец, захлопнула комп.

? Ничего не понимаю. Вроде, нормальный мужик. Даже фонды какие-то поддерживает. Так чего его переклинило?

Я лишь руками развела.

? Разве этих богачей поймёшь? Кто знает, может, у него в подвале собрана коллекция девушек? Кто-то марки собирает, кто-то вина, кто-то бабочек отлавливает, а господин Страхов отращивает синюю бороду и по ночам спускается в тайную комнату!

Желудок опять отреагировал.

Наверное, на нервной почве я подхватила язву. А неверующая Томочка перекрестилась.

? Герцог Синяя Борода, говоришь? Тьфу на тебя! ? Она помолчала. ? Ладно, Зайка, разберёмся. Если что, ты только свисни. Я тут же Михе позвоню, и мы тебя спасём. Даже не сомневайся!

Тома, как всегда, была убедительна.

? Мы должны кодовое слово придумать, а, лучше, предложение. Вот, если невмоготу станет, позвони мне и скажи: «Жизнь прекрасна!» И я примчусь к тебе на всех парусах!

Так и порешили.

Глава 6

Дни бежали быстро. Иногда происходившее казалось мне сном, выдумкой, фантасмагорией. А иногда я рыдала в подушку от обиды и отчаяния. С Тамарой мы делали вид, что всё в порядке, и больше не возвращались к теме Страхова, хотя, сказать честно, я продолжала капаться в интернете тайком, выуживая крохи правды, или полуправды. Что я хотела найти? Компрометирующие факты? Вытянуть на свет грязное бельё? Пожалуй, нет.

Я пыталась получше узнать того, с кем мне предстояло провести под одной крышей три долгих года. Но, судя по всему, Страхов оказался идеальным, идеальным со всех сторон, во всех отношениях. Единственным чёрным пятном в его биографии стала я. Но о такой мелочи интернет молчал. Видимо, Зоя Васильева была недостойна его внимания. И всё же… всё же… Вопрос «почему?» продолжал мучить. Почему именно со мной Тарас Страхов поступил, как с бездушной вещью? Что плохого я ему сделала? Мы не пересекались нигде и никогда, ни мы, ни наши семьи. Так кому Страхов мстил? Моему мужу? Ха! Да Антона этим не пронять. Деньги для него значили больше, значительно больше живого человека. Так что это была не месть, а царский подарок.

Чем больше я думала, тем тоскливее становилось на душе. Впрочем, я почти смирилась. Почти покорилась судьбе. Будь, что будет!

Я ждала «тот самый» день, и всё же, как выяснилось, не была к нему готова.