Папочка. Синдром разбитых коленок

? Сначала ты восстановишься, а потом…

Я свесила ноги и попыталась встать.

? Ты себя слышишь? Как можно спокойно лежать, когда моих родителей… ? я запнулась. Язык не хотел произносить то самое страшное слово.

Янтарные глаза блеснули нехорошим огнём.

? Запомни, Настя, пока я отвечаю за тебя, ты будешь слушаться меня во всём. Понимаешь, во всём. Иначе я не дам за твою жизнь ни цента.

В моей душе возникло чувство протеста. Никто не смел так со мной разговаривать. Что он там вообразил? Уж в чём, а в его защите я нуждалась меньше всего.

? Отвези меня к тёте Эльзе. Я хочу, чтобы она отправила меня домой. Мне нужно достойно похоронить моих.

Честно говоря, я не знала, как готовится эта скорбная церемония, но там, в России, в нашем доме, остались взрослые люди, умные и рассудительные: наш охранник дядя Петя, Галина, следившая за порядком, и её муж, мастер на все руки, Егор.

? Я обо всём позаботился. Не стоит волноваться.

? Волноваться? ? я перешла на визг. Спрыгнув с кровати, подскочила к Тулинову, сжимая кулаки.

? Как ты можешь быть спокойным, когда погибли люди? Конечно, тебе наплевать. Это же не твои родители.

Я пожалела о том, что сказала. Игнат побледнел, резко отвернулся и вышел из комнаты. Я услышала щелчок замка и удалявшиеся шаги. Значит, Настя Максимова всё же превратилась в пленницу старинного особняка. И пусть пытать и сажать на хлеб и воду меня никто не собирался, сути дела это не меняло.

Немного побродив по ледяному полу, я взобралась на широкий подоконник и обхватила колени руками.

За окном занимался рассвет. Как странно. Там, во дворе, шелестели молодой листвой вековые дубы, переливались изумрудом аккуратно подстриженные дорожки, радуясь началу лета. А тут, в огромном доисторическом доме, царили холод и безысходность. Я чувствовала себя заживо погребённой в мрачном фамильном склепе. Во мне, действительно, не осталось ничего живого. Душа окаменела, а сердце покрылось толстым слоем инея. И лишь одно желание держало на плаву. Найти и покарать. Убить, уничтожить, стереть в порошок человека, посмевшего сделать меня сиротой. Месть. Лишь она давала мне силы жить дальше.

? Мисс Анастасья? ? я оторвалась от грустных мыслей и удивлённо уставилась на симпатичную женщину лет пятидесяти, стоявшую в дверях. Невысокая, полненькая, с седой прядью в густых чёрных волосах, собранных на затылке замысловатым пучком, одетая в простое трикотажное платье тёмно-синего цвета, она излучала доброту и спокойствие.