Седьмое небо

То, что я принял за заносчивость, оказалось детской непосредственностью. Несмотря на строгое воспитание, в ней бурлили любопытство и интерес ко всему новому. Ли долго рассматривала дождевого червя, выползшего продышаться после затяжных ливней, умудрилась поймать бабочку-махаона и оттаскать за уши старого пса Бакса. Её радость была такой неподдельной и открытой, что и я неожиданно развеселился.

? Ли! Не трогай собаку. В ней могут водиться блохи!

Я наблюдал, как улыбка угасла на милом детском личике, а глаза потухли, стоило на крыльце появиться миссис Стервелле.

? В нашей собаке блохи не водятся. ? Съязвил я. ? Как, впрочем, и на ней.

? Это неважно, мальчик. ? Анастасия грозно взглянула на дочь. ? Немедленно помой руки и переоденься!

Я чуть не завыл с досады. Эта леди калечила собственного ребёнка, лишала его таких необходимых детских радостей.

Вечером, дождавшись отца я предложил ему… удочерить Ли.

Папа долго смеялся, до слёз. И, несмотря на все мои доводы, как это можно сделать (начиная от похищения и заканчивая судебной тяжбой, где наше семейство обвинило бы семейство Саливанов в жестоком обращении с ребёнком), порекомендовал держаться от маминой подруги подальше.

? Потерпи немного, сын. Завтра вечером они улетят. И, даст бог, мы их больше не увидим.

? А Ли? Что будет с ней?

Отец вздохнул.

? Боюсь, она превратится в эгоистичную маленькую стерву, в точную копию своей маман. Она выйдет замуж за очередного лорда и будет несчастна, но даже не поймёт этого потому, что не узнает другой жизни.

Я ворочался всю ночь, жалея несчастную малышку. А утром миссис Саливан принялась паковать чемоданы, сетуя на отсутствие в нашем доме прислуги. Ли я не видел до самого отъезда. Она была наказана за те счастливые мгновения, которые пережила впервые в жизни.

Когда водитель отца вынес багаж, тётушка Тиси повернулась в мою сторону.

? Надеюсь, мальчик, ты принял к сведению все мои замечания.

Я открыл рот, чтобы высказать всё, что накопилось, но промолчал. Всё-таки меня хорошо воспитали. И спорить со взрослой дамой, даже если та самая дама являлась скверной и злой, противоречило правилам хорошего тона.