Одиночное плавание к острову Крым

Они то плакали, то смеялись, говоря друг другу банальности:

– Какие глупости – расстояние! Всего-то Украина! Не Америка же, правда?

– Правда!

– Мы будем встречаться каждый год, правда?

– Правда!

– И даже чаще! Правда?

– Конечно! Три раза в год, как минимум!

И обе при этом знали, что не будут они встречаться каждый год, не получится. Да, Украина – не далекая заграница, но порой расстояние даже в сто километров преодолеть большая проблема. В общем, понимали они, но не произносили вслух свои сомнения, чтобы не рыдать.

И так было плохо.

Домой с вокзала Маринка ехала, как с кладбища.

Они писали письма друг другу, звонили, а встретились только через пять лет после разлуки. Как в воду смотрели.

Выбрались к Левушке. Если бы не Марина, Наташка ни за что не нашла бы могилу мужа. Южное за пять лет разрослось просто до немыслимых размеров.

– Самое крупное в Европе… – задумчиво сказала Наташка, стоя у аккуратно убранного в мраморную опалубку холмика.

Уезжая на Украину, она оставила подруге деньги, и попросила сделать все, как надо. Денег хватило на скромный памятник с фотографией, и на цветочник из мрамора.

Все остальное Марина каждый год делала сама: сажала цветы, выдирала сорняки вокруг, красила узенькую скамейку. Егорку она привозила с собой. Она не учила его, но он сам, увидев первый раз портрет Левушки, вдруг сказал:

– Папа…

Потом она объяснила ему, когда он стал постарше, что это не папа, а дядя Лева.

– Тогда где мой папа?

– Ну, твой папа, сынок, его нет…

– Не-е-е-е-т, так не бывает! Я помню, что дядя Лева нас на каруселях катал. Это папы детей катают на каруселях.

Маринка тогда не стала переубеждать сына. В конце концов, о таком папе, каким был Левушка, любой ребенок мог только мечтать. Конечно, ничего Егор помнить не мог, просто были рассказы Маринкины про Наташу и Женечку, про дядю Леву, были фотографии.

А может быть, была и какая-то особая детская память, и Егорка в самом деле все это помнил. Вот, Маринка, например, помнила себя лет с пяти, а он, может быть, с более раннего возраста.

Разубеждать Марина его не стала. А сам он, даже повзрослев, вопросов на эту тему не задавал. Историю дружбы его матери с семьей Стрелковых он не раз слышал. Фамилии, опять же, разные, а при этом Левушку он, вспоминая, называл «папой Левой». Вот и все.