Сокровища острова Монте-Кристо

А тот тип в мобильном ведь по-французски говорил! А я, тормоз, спросонья и не… Хотя странно, наследство эфиопского дядюшки обычно втюхивается на английском. И притом – никогда по телефону, а вот в почте этот неубиваемый спам уже сколько лет процветает.

– Эу, Санчес!

Черт! Прятаться за пальму поздно… Абориген Кай, хозяин пляжного бара, приближался неумолимо, как цунами. Последний месяц он поил меня в кредит по старой памяти.

– Слышь, Кай, пиастров нету! Сам видишь, ноль желающих понырять.

Кай почесал одной босой ногой другую:

– Эу, Корсар, ты все клиенты пугать. Зачем вчера морду бить в баре? Русскому бить зачем, когда свой?

Я искоса глянул на сбитые костяшки своей правой. Вон оно что, а я-то с утра голову ломал.

– Он был невежлив с дамой. И это, Кай… катись со своими проповедями, а?

– Я катись, когда ты долг давай! – оживился абориген. – А то выпивка больше нет!

Я мысленно перебрал свое хилое имущество в поисках чего-нибудь ненужного.

Про катер и речи быть не может. Моя прелесть. А что тогда? Костюм, ласты, баллоны? Это нужное, не сейчас, так хоть в перспективе. А вот камера… Вполне обойдусь.

– Кай, ты еще хочешь мой “Canon”?

– Хочешь, да! – Кай обрадованно почесал пузо и протянул руку: – Давать!

Я сходил за камерой, попутно обнаружив, что девица уже куда-то испарилась из моей постели. Ну и скатертью дорога… Кай в обнимку с вожделенной “зеркалкой” уковылял к себе, радушно пригласив забегать вечерком.

Скрестив ноги, я опустился на песок, проводил взглядом стройную девчонку в нано-шортах, бегущую вдоль шелестящего прибоя. Солнце жарило от души, кучевые облака сбивались в причудливые фигуры. Одно облако слева отбилось от стаи, растянулось, завилось кольцом и вдруг молниеносно превратилось в отчетливый кошачий силуэт с острыми ушами и задранным к небу хвостом. Я поморгал и потряс головой.

Кошачий силуэт превратился в указующий за горизонт огромный перст.

Как же достала эта жара. В Россию бы сейчас, в утреннюю свежесть. Друзей повидать, родительские могилы навестить. Но в Россию путь мне заказан, такое не прощают… Сам выбрал, товарищ офицер. Вот и сиди теперь, пялься в небо, думай о смыслах и о том, где их искать…

В кармане шортов припадочно задергался телефон, зашелся чаячим рингтоном.