Сокровища острова Монте-Кристо

Теперь тебе светит сдохнуть разве что от цирроза печени, а на могилке выбьют в камне “Здесь лежит мутный тип, по дороге к несбывшемуся умудрившийся потерять самого себя”…

От холодка, взявшегося вдруг вдоль позвоночника, я передернул плечами и плотнее прижал замерший в ожидании телефон:

– Алло, вы еще тут? Где, говорите, билет забрать?

#

Падение

Акра, 1291 год

В утренней мгле я поспешно пробирался сквозь завалы мертвых тел, пригибаясь от падающих сверху камней. Полуоглохший от многодневной канонады, едва успевал уловить характерный свист и метнуться под стену.

Большую чем камнепад с небес опасность представляли толпы обезумевших беженцев, прорывавшихся к порту сквозь осажденный город.

Вжавшись в тень храмовой стены, я переждал пробегающих мимо жителей ремесленного квартала: нагруженные тяжелыми узлами с пожитками отцы семейств, чумазые дети с открытыми ртами, вцепившиеся в драные подолы матерей. Неужто наступает конец последнему оплоту христиан? Конец Иерусалимскому королевству?

Я выровнял дыхание и снова бросился вперед, против людского течения, к внутреннему городу, сердцу Акры, куда звал меня долг.

Чем ближе к Тамплю, тем чище и пустынней улочки и тем тяжелей на душе. Долг звал вперед, честь – назад. Там, позади, на десятиметровых стенах города сейчас сражались мои братья-крестоносцы плечом к плечу с добрыми горожанами, там должен быть и я!

Там взбираются по приставным лестница клокочущие орды проклятых сарацинов; вражеские камнеметы бьют с дьявольской точностью и калечат стены, которые не смог взять и сам Ричард Львиное сердце! Сотнями падают сарацины вниз, в огромный ров и тысячи новых занимают их место.

Стена перед Королевской башней разрушена неделю назад, но великой ценой мы сдерживали прорыв сарацинов через пролом. До сегодняшнего дня…

Господь, как допустил такое?!

Тампль глухо гудит внутри. Рыцари организованно выводят из крепости прислужников, отправляют под охраной прочь из агонизирующей Акры. Стоящие при воротах братья сообщают мне, что отец Раймунд спустился в томболу под Магистерской башней.

Внутренний двор заполнен до отказа, от недавно белых, а теперь оскорбительно грязных плащей с красными крестами рябит в глазах. Прохожу мимо строящейся шеренги воинов, мимо взбудораженной стайки мальчишек-прислужников, нагруженных флягами и провиантом.

В главном зале храма все пространство занято увечными, крики несчастных отскакивают от высоких сводов и возвращаются стократ сильней.