Всё имеет свой вес

Иногда он бросал взгляд на дверной проём, откуда доносились разные звуки и запахи. Не прошло и пяти минут, как явился парень с пледом в руках.

– Накрой его, и нести уже поесть, рявкнул он.

–Да, да уже всё готово, – ответил тот, и накинул на меня плед.

Укутав меня как младенца, парнишка быстро убежал, «так заботливо» – подумал я, как младшего замерзшего братишку, после долгой уличной прогулки. А через минуту он уже стоял с подносом возле меня.

С краю стояла глубокая тарелка с чем-то горячим, судя по всему, это был суп пюре.

Рядом блюдце с творогом и стакан сока, а в углу подноса лежала таблетка.

– Покорми его, и желательно поскорее!

Парень поставил поднос на пол, взял только пюре и ложку, зачерпнул и подсунул к моим губам. Я как смог открыл рот и застонал, было больно, но очень хотелось есть. Он сунул мне туда ложку, и я опять застонал закрывая рот. Этот мягкий, вкусный суп я даже не жевал, он провалился сразу же вовнутрь и там растекался своим приятным сытым теплом. Так я проглотил всё пюре и начал также глотать творог, было больнее, чем с супом, но голод всё ещё был силен.

Потом, он поднёс мне обезболивающее, я приоткрыл рот, и высунул язык, когда таблетка была уже во рту, парень дал мне все это запить соком. Аккуратно я начал пить, но все это действие сопровождалось серией стонов и охов. Когда мы закончили с обедом, паренёк собрал всё на поднос и удалился. Я чувствовал себя намного лучше, сытым, согретым, препарат подействовал и меня начало клонить ко сну. Я почти задремал, как всю эту идиллию, прервал голос этого нетерпеливого мужика:

– Теперь ты готов? – бросив он на меня свой пристальный взгляд, спросил он.

– Спрашивай! – недовольно огрызнулся я, глядя на то, как он вертит в руке карандаш.

– Итак, начнём, – взяв в другую руку пульт, он направил его в сторону камеры. На видеокамере замигал маленький зеленый диод.

– Мы немало про тебя знаем, мы следили за тобой с тех пор, когда ты ещё ходил в начальную школу, у нас есть некоторые данные, видеозаписи, фотографии, но мы не знаем главного.

Он посмотрел мне в глаза, сделав какие-то пометки карандашом на бумаге, и продолжил:

– Вот теперь, когда ты у нас, мы и хотим выяснить как можно больше.

Я понимал, о чём идёт речь, как же не понять. То, что со мной произошло как раз и мешало мне быть нормальным человеком, на протяжении многих лет.

– Меня преследуют не первый год, начал я. Не вы первый кто пытается "всё выяснить".