Невеста твоего проклятия

Надеются, что колдовство получше за девушками присмотрит. Оно и правильно. У человека два глаза, у магии глаза везде. Просто не каждые готовы показать, что они видят. Я ведьма молодая и не со всей магией ещё умею работать, однако уже чувствую природу и могу обращаться к ветру. А это какая никакая, но сила. У ведьм ведь как: чем с большим количеством потоков можешь взаимодействовать, тем магия сильнее. И как много на твой призыв природных сил отзывается, тем больший резерв извне ты можешь использовать.

Размышляя о силе ведьм и, в частности, о своей, я свернула в узкий переулок, ведущий к рынку.

Я и правда собиралась закупиться нужными в поездке вещами. Можно было пройти через площадь, но тогда путь был бы длиннее.

Но не успела сделать и десятка шагов, как раздался гнусавый голос:

– Ой, какая госпожа к нам пожаловала!

Меня передёрнуло, я прекрасно узнала говорившего. Меньше всего хотела его видеть.

Медленно повернулась и, поморщившись, посмотрела на стоящего в переулке мужчину.

Судя по всему, он только что вышел из неприметной двери местного трактирчика.

– Чего тебе, Стэн? Прошлого раза мало было?

Высокий мужчина с короткими волосами тусклого коричневого цвета смотрел на меня мутным взглядом. Рубашка мятая, собственно, как и лицо. Запах мужчина источал такой, что я невольно поморщилась.

Снова нажрался. Хотя почему снова? Последние четыре года Стэна редко можно видеть трезвым. Тогда он становился тихим, в глаза не смотрел, обходил меня стороной, почтительно снимая шляпу.

Да и руки у него были золотые. Он такие вещи с металлом делал – любо-дорого. С соседних городов приезжали. Но это в ту пору, когда Стэн ещё редко пил. Но, как я уже упомянула, теперь это было скорее исключение. Сегодня мужчина был далеко не трезвым. Едва на ногах держался, но при этом зажимал в руках почти полную бутылку очередной жгучей смеси. Он сделал жадный глоток из горлышка. Вытер рукавом потрескавшиеся губы.

Я покачала головой.

– Шёл бы ты домой, Стэн.

Пьяниц я не любила, терпеть не могла, но парочку его малолетних детишек и худенькую жену было жалко. Она тенью скользила по улице, несмотря на соседей. Иногда её можно было увидеть тащащей на своих сухоньких плечиках верзилу-муженька. После чего несколько дней и вовсе не выходила за двор.

– Ты уже изрядно пьян, Стэн, – укоризненно сказала я. – Ступай домой.

– Нет, – пьяно икнул мужик. – Нет у меня больше дома. Дура… Моя дура меня выгнала.