Тропа ведьм. Слезы навий

К широкому столу и вниз на скамью, на которой, сложив руки под головой, спит Ника.

– Ника!

Та приподняла голову, широко зевая и отмахиваясь от игривого солнечного света. Протерла заспанные глаза, уставилась на Аглаю и вскочила. Бросилась к кровати:

– Наконец-то! В себя пришла! Я уж думала – все!

Что «все», она не пояснила, лишь провела ладонью по красным заплаканным глазам.

– Ника, – Аглая сама испугалась собственного голоса. Тихий, шипящий.

– Голосок что надо! – пыталась шутить Ника. – Ты, когда из этого дурдома выберемся, обязательно сходи на киностудию.

Там озвучивать будешь упырей и вурдалаков.

Аглая хотела улыбнуться, но не смогла. Показала на пальцах: «Мне бы привстать». Ника оживилась, схватила за плечи, подоткнула подушки, усаживая подругу.

– Тебе идет, – прошипела Аглая, указывая на черное платье на худощавой фигуре. Глухой воротник, скрывающий шею, рукава слишком длинные, не видно ладоней. Подол ниже щиколотки слегка раскачивался, когда Ника направилась к столу. Аглая засмотрелась, Ника выглядела… завораживающе.

И как ей удавалось? Даже короткие волосы зачесаны к затылку и прикрыты замысловатой деревянной заколкой. Разве что портила вид непривычная бледность.

Девушка взяла со стола чашу с питьем и вернулась к Аглае, присела на край.

– Сказали, тебе нужно это пить. – Ника поморщилась. – Жуткая гадость.

– Пробовали, знаем.

Аглая взяла чашу, переводя взгляд с безжизненного лица Ники на бледные руки. Та заметила взгляд, спрятала пальцы в длинные рукава.

– Сколько? – Питье, приторно-горькое, прошло по пищеводу, заставляя его сжаться в рвотном позыве.

– Я – три дня, ты с сегодняшним – пять.

Пять! Пять дней! А Ника три. Вот откуда этот тусклый оттенок лица. Отчетливо выделенные скулы, темные глаза, утонувшие во впавших глазницах, окаймленных серыми разводами. Навряд ли Аглая выглядела лучше.

– Помоги встать!

– Вставать пока рано. – Ника приняла чашу из рук Аглаи. – Сказали до завтра не подниматься. Мне самой позволили только к тебе зайти.

Ты сиди, я тебе еды принесла.

Она сходила к столу, и на колени Аглаи лег деревянный поднос, на нем плошка с похлебкой. Помня о горькой жиже, Аглая очень осторожно поднесла ложку с похлебкой ко рту, попробовала языком, потом губами, а после сунула ложку в рот. Похлебка была вкусной.

– Ты пробовала позвонить нашим? Узнала, где мы?

Ника сцепила руки, отвернулась:

– Не пробовала, у меня сотовый утонул в болоте. Но мы не дома. Не в нашем городе.