Игра в убийство. На каждом шагу констебли

 – Дядя Хюберт всегда интересовался Россией, особенно после войны [5 - Имеется в виду Первая мировая война.]. Чарльз был хорошо знаком с его коллекцией оружия и специально привез этот ужасный кинжал, чтобы дядя Хюберт смог на него посмотреть.

– Вас и в самом деле заинтересовал этот кинжал как коллекционера?

Хендсли поморщился и посмотрел на Анджелу.

– Этот кинжал заинтересовал меня чрезвычайно. Я тут же предложил его купить.

– В самом деле? И что же, Ренкин согласился его продать?

Возникла неловкая пауза.

– Дядя Хюберт, – мягко сказала она, – вы устали. Разрешите я все объясню мистеру Аллейну.

Не дожидаясь ответа, она повернулась к детективу.

– Вчера вечером Чарльз Ренкин написал завещание, согласно которому после его смерти кинжал переходит в собственность моего дяди. Это завещание засвидетельствовали мистер Батгейт и мистер Артур Уайлд, еще один наш гость. Но все мы, разумеется, воспринимали это как шутку.

Аллейн молча что-то писал в своем блокноте.

– Возможно, позднее мне захочется ознакомиться с этим документом, – сказал он, покончив с записями, – а сейчас поговорим об остальных слугах.

– Они все англичане, – сказала Анджела, – за исключением повара. Он француз. Итак, в доме есть три горничные, две уборщицы, еще одна молодая лондонка, она работает на кухне. Кроме того, у нас есть буфетчик – во время больших приемов он помогает Василию, – кухарка и подсобный рабочий.

– Спасибо. Мистер Батгейт, вот вы, как кузен мистера Ренкина, как вы считаете, были у него враги? Разумеется, это детский вопрос, но я все равно решил его вам задать.

– Насколько мне известно, нет, – ответил Найджел. – Но теперь стало очевидным, что хотя бы один враг у него был.

– А как вы считаете, кому-нибудь была выгодна его смерть?

– Выгодна? – Голос Найджела внезапно осекся. – Боже мой, да прежде всего мне. Не сомневаюсь, почти все его состояние унаследую я.

– Молодой человек, – кисло поморщился Аллейн, – ваше заявление меня невероятно смутило. Видите, я уже покраснел. Ну не надо, прошу вас. Это же глупо до чрезвычайности. Такой драматический монолог, да еще на публике. Возьмите себя в руки и дайте мне возможность вести расследование. Оно и без того не сулит никаких приятных моментов, уверяю вас.