Однажды в Риме

Там находились еще две-три группы туристов, но по сравнению с потоком в самых знаменитых местах здесь посетителей было мало.

Грант объяснил, что даже на этом, самом последнем из трех уровней церкви Сан-Томмазо последовательность времен представлена очень богато. Когда в двенадцатом веке старинную церковь внизу засыпали, ее сокровища, включая предметы из языческого домовладения под нею, перенесли в эту новую базилику, поэтому теперь античные, средневековые и ренессансные работы смешались.

– Они давно уже дружат, – сказал Грант, – и сблизились в процессе. Вы можете видеть, как хорошо они друг с другом сочетаются.

– Это случается и на домашнем уровне, – заметил Аллейн, – вам не кажется? В домах, которые в течение многих поколений принадлежат одной семье? Своего рода созвучие различий.

– Совершенно верно, – согласился Грант, быстро глянув на Аллейна. – Пройдемте дальше.

Волна аромата возвестила о появлении рядом с Аллейном леди Брейсли.

– Как великолепно вы это выразили, – пробормотала она. – Как вы умны.

Ее худая ладонь в лайковой перчатке коснулась его руки. Склонив голову, леди Брейсли смотрела на Аллейна. Наблюдавшей за ними Софи показалось, что на его лицо будто упал занавес, и действительно, на Аллейна накатила волна отвращения, жалости и ощущение безысходности. «Будь я проклят, – подумал он, – если стану добычей этой дамы».

С другой стороны к леди Брейсли подошел Себастьян Мейлер, что-то пробормотав.

Снова говорил Грант. Ладонь покинула руку Аллейна, и парочка, развернувшись, скрылась из поля зрения за стыком двух пилястров. Интересно, пришел ли Мейлер ему на выручку, размышлял Аллейн, или ему просто нужно сообщить леди Брейсли нечто конфиденциальное?

Грант провел свою группу в центр нефа мимо отгороженной schola cantorum[22 - Певческая школа (лат.).], рассказывая, думала Софи, не слишком много и не слишком мало, но все – хорошо.

Сама она в изумлении взирала на золотую мозаику, покрывавшую вогнутую внутреннюю поверхность апсиды. Акант и лоза нежно переплетались, включая маленькие группки простых людей, занимавшихся своими средневековыми делами. Крест, каким бы господствующим он ни был, вырастал, казалось, из какого-то дохристианского древа.

– Об апсиде я ничего не скажу, – заметил Грант. – Она говорит сама за себя.

Снова появились Мейлер и леди Брейсли.