Смерть в театре «Дельфин»

– Перри… – каким-то извиняющимся тоном произнес мистер Моррис вместо приветствия.

– Все путем?

Моррис неопределенно покачал головой.

– Пока не забыл: нам в театре нужен смотритель, сторож – ночной или дневной, – привратник или еще какой подручный?

– Через пару дней понадобится.

Перегрин рассказал про мистера Джоббинса.

– Ладно, – сказал мистер Моррис. – Если рекомендации хорошие. Теперь спрошу я: у нас полная труппа?

– Не совсем.

– Что думаешь о Гарри Гроуве?

– Как об актере?

– Да.

– Как об актере я много чего думаю.

– Вот и хорошо. Ты его получишь.

– Уинти, ты вообще о чем?

– Поступила директива, малыш, или что-то вроде того. Из главного офиса.

– Насчет У. Хартли Гроува?

– Смотри в своей почте.

Перегрин пошел к своему столу. Он уже узнавал письма от мистера Гринслейда и быстро схватил верхнее в стопке.

«Уважаемый Перегрин Джей!

Ваши приготовления, похоже, движутся вперед согласно плану. Мы все рады видеть, как оригинальный проект обретает плоть и развивается, и удовлетворены решением открыть театр Вашей пьесой, особенно принимая во внимание Ваш нынешний успех в «Единороге».

В этом неофициальном письме хотелось бы привлечь Ваше внимание к мистеру У. Хартли Гроуву, актеру, как Вам, несомненно, известно, знаменитому и опытному. Мистер Кондусис лично будет очень рад, если Вы примете положительное решение в отношении мистера Гроува, формируя труппу.

С наилучшими пожеланиями,

искренне Ваш,

    Стенли Гринслейд».

Перегрин читал, и его охватывало дурное предчувствие – странно острое по сравнению с ничтожным поводом.

Ни в одной профессии личные рекомендации и панибратские отношения не работают чаще, чем в театре. Для актера подкатить к человеку, набирающему труппу, через знакомого режиссера или администратора – обычный маневр. Пару секунд Перегрин смятенно пытался понять – не охватила ли его зависть, не пустила ли власть, необъяснимо попавшая в его руки, отвратительный росток развращения. Нет, решил он, поразмыслив, и повернулся к Моррису, который смотрел на него с легкой улыбкой.

– Мне это не нравится, – сказал Перегрин.

– Вижу, малыш. А можно узнать почему?

– Разумеется. Мне не нравится репутация У. Хартли Гроува. Я изо всех сил стараюсь оградиться от театральных сплетен и стараюсь не верить тому, что говорят о Гарри Гроуве.

– А что говорят?

– Ну, вообще, о его сомнительном поведении. Я как-то ставил спектакль с его участием, да и раньше встречал.