Снести ему голову!

– В самом деле?

– Там говорится о том, мистер Стейне, что еще не известно ни одному специалисту и исследователю, ни одному исполнителю народных танцев – да вообще никому – о том, что так называемый Мардианский моррис – один из редчайших по красоте английских ритуальных танцевальных обрядов – в течение многих лет исполнялся на надгробной плите Мардианов во время зимнего солнцестояния. Так было еще пятнадцать лет назад.

– Надо же, – поднял брови Ральф.

– Но это еще не все, – свистящим шепотом продолжила миссис Бюнц, приблизив к нему лицо.

 – Мне кажется, нет никаких причин, чтобы он не дожил до нынешнего года, нынешнего солнцестояния, мистер Стейне, – того, что случится на этой неделе. А теперь ответьте мне – так это или нет?

– Сказать по-честному, было бы лучше, если бы вы забыли обо всем этом.

– Но вы ведь не отрицаете?

Он поколебался немного, а потом начал говорить, тщательно взвешивая каждое слово.

– Допустим, – сказал он. – Разумеется, я не стану отрицать, что раз в году в Мардиане исполняется короткий, простенький и совершенно, на мой взгляд, не представляющий интереса танцевальный обряд.

Это так. Мы стараемся поддерживать этот обычай.

– Как говорится – святое дело.

– Ну да. Но при этом – поймите меня правильно – мы стараемся оградить его от посторонних глаз и ушей. Можете себе представить, что тут начнется, если вся эта братия «деятелей» от искусства, – при этих словах Ральф залился краской, – опять же, я не хочу никого обидеть – узнает об этом и хлынет в Мардиан? Мало того что сюда соберутся все ваши соратники.

Они же нагонят еще и какие-нибудь экскурсионные автобусы. С них станется… Вся наша семья страшно переживает по этому поводу – и сам старик Лицедей.

Миссис Бюнц прижала к губам затянутые в перчатки руки.

– Я правильно поняла? Вы сказали – старик Лицедей?

– Лицедей? А, простите. Это что-то вроде прозвища. На самом деле его зовут Вильям Андерсен. Местный кузнец. Удивительный старик. – При этих словах Ральф почему-то снова покраснел.

 – Вот уже много веков они живут в Кузнецовой Роще – я имею в виду Андерсенов, – уточнил он. – Наверное, столько же, сколько наша семья в Мардиане, если уж на то пошло. Сам он готов лопнуть от гордости по этому поводу.

– Старик Лицедей? Старик Лицедей… – пробормотала миссис Бюнц. – Так он, значит, кузнец? И возможно, что кто-то из его предков сделал того самого конька?

Ральф замялся.

– Ну… – протянул он и замолк.