Пути неисповедимых

Грива его разлетающихся в разные стороны волос была иссиня-черной, как в спокойном состоянии, цвет смуглой кожи тоже никак не изменился. Никаких намеков на тяжелое отравление не было… только вот…

– Он же не дышит! – в ужасе крикнула я, посмотрев на неподвижную грудь царевича. – Неужели умер!?

– Он наполовину сенари ветра, они во сне дышат только кожей, – объяснил Леопольд. – Я где-то читал об этом…

– Фууух, так он не мертв? Ты уверен?

– Нет, просто спит. Пульс у него, по крайней мере, есть, – пожал плечами Леопольд.

– Тогда надо как-то его поднять и тоже напоить твоим чудесным отваром, может, тогда он очухается?

Неуверенно сев на землю возле тела великана, я осторожно попыталась перевернуть его, но это оказалось не так-то просто. Даже голова нелюдя была тяжелой настолько, что я с трудом могла оторвать ее от земли, не говоря уже о туловище. Для меня двигать Кудеяра было то же самое, как если бы я пыталась перевернуть огромный валун, потому, когда у меня на лбу от усердия уже выступили капли пота, Леопольд вручил мне половник и сам взялся за дело.

– А ведь и не жирный вовсе, – замечаю, осмотрев полукровку. – Чего же он такой тяжеленный?

– Скелет, может?… – выдавил сквозь зубы Леопольд, с огромным трудом переворачивая царевича лицом вверх. – Теперь его надо приподнять, – грустно сказал оборотень, утерев пот с лица.

– Надо снять с него этот плащ, а то он сварится заживо, – говорю, расстегивая застежку шкуры на шее Кудеяра.

После того, как я закончила, Леопольд попытался устроить нелюдя повыше, чтобы тот не захлебнулся варевом, когда мы будем его им поить. Когда спустя десять минут оборотню все же удалось уместить туловище царевича у себя на коленях, мы попытались привести его в сознание, чтобы он смог хотя бы глотать.

– Ваше величество, извольте очнуться! – громко говорю в самое ухо Кудеяру, пытаясь потрясти эту громадину за плечо.

– Это бесполезно, он не просыпается, я чего только не пробовал! – вздохнул Леопольд. – Может, просто вольем отвар ему в рот, и он рефлекторно проглотит?

– Или захлебнется…

– Ну, если он захлебнется, то, может, очнется, чтобы откашляться? – предположил оборотень.

– Эх… А если мы утопим царевича Охмараги в этой жиже, ты представляешь, что будет?

– Плохо будет… – вздохнул Леопольд.