Никто не избегнет блаженства. Часть первая

– Я многое не припоминаю из своих предыдущих жизней, – спустя минуту проговорил он, – извини, но так уж я устроен: мне приходится почти все забывать. Но когда-нибудь я разучусь забывать тебя, – утешительно сказал он.

– И почему это вдруг? – усмехнулась я.

– Потому что я вообще не знаю других людей! – отрезал он.

– Но, тогда как же ты можешь рассуждать о людях?..

– Но зато о них я знаю – все!

****

В другой раз Этьен сам окликнул меня, когда я шла из магазина – без зонтика, что нередко случалось – и участливо взял из моих рук тяжелую сумку.

И как же ты умудрился вспомнить меня? – спросила я удивленно и обрадованно.

– Ты уже начинаешь процарапывать дорожки в моей душе, – ответил музыкант со значением.

– Какие еще дорожки? – не поняла я.

– Ну как это, «какие»? – искренне переспросил Этьен, возмутившись, что я его не поняла. – Точно такие же, какие процарапывает записывающая игла, нарезая их кругами на виниловом диске.

Вспомнил о виниловых дисках! Вот те на, сентиментальный музыкант прошлого века.

Характер Этьена временами становился вздорным и колючим, но его трогательная простота и неповторимое обаяние так импонировали мне, что в итоге я примирительно относилась к любой его колкости.

Мы шли и беседовали. Я весело рассказывала о себе, учебе, семейной жизни со стажем почти в тринадцать лет и о наполеоновских планах на будущее. Стараясь, чтобы исповедь моя была интересной и захватывающей, я выбирала наиболее красочные страницы жизнеописания из своей памяти и соединяла в единый орнамент, опуская скучные и грустные моменты.

Под конец я даже расчувствовалась и пообещала Этьену помочь обрести общество друзей и приятелей – ведь пока что я у него единственный знакомый человек.

Я рисовала перед новым другом сказочную картину беззаботного существования в райской России. Мне казалось бестактным вести речь о политике, ценах на нефть и электроэнергию, тревожных настроениях в городе, связанных с экологическими проблемами и дефицитом пригодной для проживания земли – вверх взяли привычные вузовские навыки массовика-затейника и небольшой стаж работы в должности гида нашего заповедника.

И потом, я ведь в то время еще не планировала стабилизировать Этьена, так зачем ему знать печальную правду о нашей реальности? Тем более что он – существо тонкое, живущее фантазиями, а не настоящим. Которое, к тому же, вспыхивает, как лучинка, и через пять минут гаснет, напрочь забывая обо всем, что увидело и узнало.