Маяк Чудес

К верхнему краю визитки прикреплена жестяная табличка, на которой шрифтом, типичным для печатных машинок, выбито:

АТЕЛЬЕ «ДЕПРЕССИВНЫЙ ХОРЕК»

Вдоль нижнего края – от плоской катушки с белыми нитками – тянется вышитая надпись:

Шито белыми нитками

Я пытаюсь понять, как работает карточка. Верчу ее и так и эдак, двигаю вешалки с тряпочками, глажу утюжок, обвожу пальцем вышитую надпись. На пальцах остаются следы зеленой краски. Как странно: по всем признакам это работа профессионала, но почему же карточка пачкается? Визитка не отзывается.

Теперь я не успокоюсь, пока не узнаю, чья эта визитка и что означает вся эта сцена с платьем. Карточка Магрина по-прежнему не отзывается, но кроме него в городе есть еще один человек, который знает всех местных v.s. скрапбукеров. И он сейчас наверняка на своем месте.

Я редко бываю в парке и с трудом вспоминаю дорожку, по которой можно напрямик выйти на нужную улицу. Я иду все быстрее и быстрее – мимо пивных киосков, мимо торговцев косметикой, мимо большой кастрюли, в которой хмурый узбек накручивает на палку розовое облако сахарной ваты вместе со всеми своими заботами и обидами, мимо мамаши, которая фотографирует свое семейство на фоне грустного пони.

– Ну ты хоть руки в карманы засунь, что ли, – кривится она, глядя на сына.

Всё меняется. В моем детстве обычно говорили: «Вынь руки из карманов». Не все перемены радуют. Я помню парк совсем другим: тихим, просторным, наполненным незамысловатым детским счастьем. Теперь же здесь с лихвой превышена допустимая концентрация злачных мест.

Теснятся, толкаются боками шатры, заставленные пыльными пластмассовыми столиками, спорят за каждый квадратный метр палатки с дурацкими развлечениями и торговые лотки, перетянуты пейнтбольными сетками бывшие прогулочные аллейки. По вечерам окрестности сотрясает «дыц-дыц» из колонок, заводят свой привычный репертуар хриплоголосые певички, в исполнении которых даже «Битлз» звучат шансоном, и повсюду расползается дым, пахнущий горелым мясом. Как будто черти в аду с песнями жарят грешников, честное слово. Я давно стерла парк со своей мысленной карты города, будто его и не существует вовсе.

От бокового выхода из парка до торгового центра всего полтора квартала. Всю дорогу я умираю от любопытства, добравшись до места, стрелой взлетаю на третий этаж и застаю неожиданную картину. Витрины наполовину пусты, а хозяин лавочки – дядя Саша – снимает со стены последний стенд с пуговицами.