Маяк Чудес

 – Эльза срывает травинку и задумчиво жует ее.

В ее голосе нет ни малейших признаков эмоций, словно она читает вслух скучную книгу.

– А как же Кодекс? Взять и запереть человека в открытке, разве «не навреди» к этому не относится?

– Кодекс написан для таких, как ты, а не для таких, как я.

Я даже не возмущаюсь, мне просто смешно. Интересно, в ее возрасте я тоже была такой дурочкой? Больше всего о подростковом максимализме знают спасатели и врачи скорой помощи. «Это ограничение скорости не для такого классного водилы, как я», «я крутой спортсмен, я переплыву эту речку», «запрещающие таблички для дураков, а мы осторожненько».

– Кодекс написан для всех, – говорю я.

Эльза бросает на меня взгляд, который заставляет меня вздрогнуть. В ее черных глазах прячется безумная глубина: в них сразу и азарт, и восторг, и любопытство, и что-то еще – не от Меркабура и не от нашего мира. Она словно увидела живого дракона, который к тому же готов ее слушаться, как служебная собака.

Спустя мгновение она прикрывает глаза, и я снова вижу лишь холодную маску Снежной королевы, но этого мгновения достаточно, чтобы я ей поверила. По спине пробегает холодок, будто Эльза вот-вот обернется гремучей змеей, и я напоминаю себе, что она просто девчонка пятнадцати лет, которая слишком много о себе возомнила, и к тому же дочь Магрина – человека, чья специализация – гарантировать безопасность.

– Время идет, – говорит Эльза. – Помнишь второе предупреждение Кодекса? «Не увлекайся».

К тебе это относится.

И она мне еще напоминает! И еще подчеркивает вот это «к тебе» таким тоном, каким взрослые говорят маленьким детям: «Вымой руки перед едой».

– Эльза, что ты собираешься делать с этой открыткой?

– Мне нужно лучше узнать Тварь.

– И ты не боишься?

Она пожимает плечами и продолжает жевать травинку. «Я все сказала», – читаю в ее королевском взгляде.

Солнце прячется за облаками, становится холодно, в дыхании ветра появляется ледяной оттенок.

Я разворачиваю плед и закутываюсь в него. Эльза по-прежнему сидит в одной маечке на лямках и отстраненно смотрит перед собой. Что, если она заодно с Тварью? Почему Эльза такая: всегда в черном, всегда замкнутая, сама по себе, «душа в потемках»? И откуда она столько знает о Твари?

Я разглядываю худенькую фигурку, смуглые гладкие плечи, рисунок бабочки, на крыле у которой инь сливается с ян, тонкие пальцы, длинные ногти, покрытые перламутровым лаком.